Автор
В глубине земли, где никто не шёл и боялся оказаться, начинается история Кротовского. В каждой главе читатель погружается в загадочную природу подземного мира и открытия секретов жизни underground. Атмосфера напряжена и мистическая — здесь каждый шаг может быть последним.
Похоже, «Кротовский, вы сдурели (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Мы идем вслед за заведующим, скроив туповатые рожи, и пытаемся увидеть хоть какую-то зацепку, имеющую отношение к заданию. Но не видим ничего особенного, ничего такого, что не укладывалось бы в логику больничного процесса. Травка даже начала поглядывать на меня с укоризной: «вот обязательно тебе, Кротовский, — написала она в групповом чате, — выставлять себя еще большим дураком, чем ты есть на самом деле?»
Я переключился на тонкое видение. Как-никак, астральный картограф. Тоже могу видеть магические каналы и резервуары.
"Конечно, я не ахти какой спец, а в целительстве и вовсе дуб дубом. Но все-таки способен отличить, когда человеку проводят диагностические процедуры, а когда ставят над ним лабораторные опыты, как на подопытном кролике. Последние сомнения отпали, когда проф завел нас в палату с «овощами», пациентами, пребывающими в коме. Вот тут я убедился окончательно, с каждого пациента откачивается магическая сила.
— Спасибо вам, профессор. Очень жаль, что оторвали вас от дел, — извиняющимся тоном сказала Травка, — Теперь мы полностью во всем разобрались. Никаких протечек в вашем отделении…
— А-адну минуточку, — прерываю Травкин спич смущения и раскаяния, — А что у вас в этой нише, профессор?
— Диагностическое оборудование, — отвечает заведующий сухо, — Там тоже никаких протечек…
Травка, Ниндзя и Гусь подают мне невербальные сигналы, мол, хорош, Кротовский, хватит отнимать время у уважаемого человека.
— А что же вы тогда так напряглись, уважаемый?
— Это дорогостоящее оборудование, — поясняет профессор.
Травка так, чтобы заведующий этого не заметил, крутит пальцем у виска. Гусь смотрит на меня округло с красноречивым намеком, что пора бы уже угомониться. Но я упорствую:
— Настолько дорогостоящее, что вы его замуровали подальше от любопытных глаз?
— Не замуровали, а запечатали.
Даже Ниндзя разлепил оба глаза, насколько позволяет ему раскосое строение гляделок, выражая недоумение моей упертостью.
— Ладно. Как скажете, профессор… но мне придется описать это в рапорте. Надеюсь, ваше оборудование установлено здесь с санкции больничного руководства. И если так, все вопросы будут исчерпаны.
