Полгода учебы в лагере, а уж потом пойдет деньга в три раза больше, чем я тут получаю, даже вместе со взятками. Пересолен твой налим.
– Слышал я о том специальном войске, – подтвердил Гладыш. – Это супротив «белок» задумано, потому как со скотоельскими бригадами легулярное войско не управляется. Охотнее всего туда принимают, я слышал, полуэльфов. Но тот лагерь, где их воевать учат, это навроде, понимаешь, истинного пекла. Оттедова половина на половину выходят, одни на жалованье, другие на жальник. Ногами вперед.
– Так надо, – сказал таможенник. – Специальные войска, шкипер, это тебе не хухры-мухры! Это не засратые щитоносцы, которым важно только знать, каким концом пика колет. Специальное войско должно уметь биться!
– Такой уж ты суровый вояка, Ольсен? А «белок» не боисся? Что тебе задницу стрелами утыкают?
– И-эх! Я небось тоже знаю, как тетиву натягивать. Уж воевал с Нильфгаардом, так что мне эльфы? Тьфу!
– Говорят, – вздрогнул Гладыш, – ежели кто живьем в руки попадет энтим скотоелям… Так лучше б ему не родиться. Замучают вусмерть.
– А, заткнись, шкипер. Плетешь, как баба какая, невесть чего. Война есть война. То ты врагу, то он тебе пинка под зад даст. Наши пойманных эльфов тоже не шибко жалуют.
– Тактика террора. – Линус Питт выкинул за борт голову и хребет налима. – Насилие порождает насилие. Ненависть поселилась в сердцах… и отравила кровь побратима…
– Чего-чего? – скривился Ольсен. – Балакайте по-людски…
– Тяжкие времена настали.
– Это уж точно, – подтвердил Гладыш. – Не иначе, понимаешь, большая война будет. Вороны кажный день густо по небу летают, похоже, падаль им уже видится. А прорицательница Итлина конец света предрекла. Белый, говорит, Свет придет, а за ним, понимаешь, Белый Хлад. Либо наоборот, забыл, как там было. А людишки треплются, мол, были уже знаки на небе…
– Ты лучше на фарватер гляди, шкипер, чем на небо-то зыриться, а то, глядь, на мели заползет твой корабль, не приведи господи. Ну, вот и Оксенфурт. Гляньте-ка, уже Бочку видно!
Туман явно поредел, так что стали видны на правом берегу поля и участок акведука.
– Это, милостивые государи, экспериментальная установка для очистки стоков, – похвалился магистр бакалавр, отказавшись от очередного глотка водки. – Великий прогресс науки, огромное достижение академии. Мы отремонтировали бывший эльфов акведук, каналы и отстойник, уже очищаем стоки со всего университета, городка, ближних сел и ферм. То, что вы называете Бочкой, и есть отстойник. Огромный успех науки…
– Головы ниже, головы… – бросил Ольсен, прячась за фальшбортом. – В прошлом годе, когда эта штуковина взорвалась, так говно занесло аж до Журавлиной Кущи.
Барка вошла в протоку между островами, приземистая башня и акведук скрылись в тумане.