В череде множества профессий я нашел свое место в литературе. Вдохновение и внутренний голос не давали мне покоя, и вот уже несколько лет пишу книги, которые оставляют глубокий след в сердца читателей. Кровь и честь - это новый шаг, где я собираюсь поведать историю о верности долгу и уважении к традициям....
Актер перевел взгляд на Дойла и постарался изобразить на лице ободряющую улыбку.
- Мы здесь, чтобы помочь. Капитан, сколько у тебя стражников?
- Четверо, двое легко ранены. Мне обещали подкрепление, но только Богу известно, когда они доберутся сюда.
Джордан помрачнел и взглянул на мессира Гэвэйна:
- Ждать мы не можем. Если верить Джорди, мы нужны Таггерт сейчас.
- Вы не должны даже и думать о том, чтобы входить туда, ваше высочество, - запротестовал Дойл, - вы все равно ничего не сможете сделать. Даже ваш брат Доминик не справился бы с таким наплывом сил нереального мира.
- Хранительница в опасности, и мы нужны ей!
- Ваши слова делают вам честь, ваше высочество, но мы уже потеряли ведуна и дюжину крепких парней. Идти туда - означает идти на смерть.
Джордан посмотрел на Гэвэйна:
- Это разумно, а?
- Но ты обещал! - выкрикнул Коротышка Джорди и, тяжело дыша, с обидой посмотрел на Джордана.
- Да, - ответил тот, - я обещал. Пошли, Гэвэйн.
Актер вскарабкался на баррикаду, Гэвэйн последовал за ним.
- А может ли Джорди пострадать от нереального здесь, в Западном крыле?
- Каким образом? - так же тихо ответил рыцарь.
Шагая по коридору, Джордан вдруг в первый раз дал себе труд подумать о том, что он собирается делать, когда найдет Хранительницу. Уж если она в беде, а он видел, что эта женщина проделывала в Главном зале, куда он-то лезет со своими фокусами и стареньким мечом? Актер пожал плечами. Придется импровизировать.
Они подошли к границе начала нереального и остановились.
Коридор превратился в погруженный во тьму лес, освещаемый только висящими в воздухе изумрудными огоньками. Кора на изогнутых и искореженных стволах деревьев принимала форму лиц, которые смотрели на Джордана осмысленными глазами. Жуки и прочие насекомые величиной с кулак человека сотнями тысяч кишели внизу, образуя собой живой ковер. Стражник в рваной кольчуге выскочил из глубины леса, его рот судорожно открывался и закрывался в беззвучном крике.
