В череде множества профессий я нашел свое место в литературе. Вдохновение и внутренний голос не давали мне покоя, и вот уже несколько лет пишу книги, которые оставляют глубокий след в сердца читателей. Кровь и честь - это новый шаг, где я собираюсь поведать историю о верности долгу и уважении к традициям....
Джордан хотел было прибавить шагу, но почувствовал, что не может. Воздух словно пылал у него в легких, дыхание перехватывало, под ребрами кололо, но актер не мог себе позволить остановиться, чтобы перевести дух. Он всерьез опасался, что не двинется дальше, если остановится. К тому же следовало помнить о Луи…
Джордан так глубоко погрузился в свои размышления, что совершенно не замечал того, что происходило вокруг. В конце концов, чтобы привлечь его внимание, Таггерт пришлось немилосердно ткнуть его в бок. Джордан поднял голову, и у него по спине побежали мурашки.
- Нашелся еще кто-то, кто открыл проход, - уверенно сказала Таггерт, - нереальное снова прорвалось.
- Замечательно, - обессиленно проговорил Джордан, - кто на сей раз? Доминика можно исключить.
- Не знаю, прорыв произошел недавно, но чем больше пройдет времени, тем труднее будет закрыть ворота, нам надо как можно быстрее посадить вас на престол, тогда вы сможете использовать силу Камня, чтобы управлять нереальным миром.
Джордану не хватило дыхания, чтобы ответить, поэтому он только кивнул в ответ. Вокруг в воздухе появилось странное свечение, а снизу, из глубины холма, на котором покоился замок, доносился невнятный гул голосов. Охваченный пламенем человек вырос перед Джорданом точно из-под земли. Он только гнусно хохотал, когда огонь пожирал его плоть. Краешком глаза актер улавливал какие-то смутные непонятные видения, но упорно продолжал двигаться вперед, не желая останавливаться, что бы ни случилось.
Наконец они повернули за угол. Впереди находилась огромная двойная дверь Главного Церемониального зала, но между ней и Джорданом стояли принц Луи, Железное Сердце и отряд тяжеловооруженных стражников. Актер и его свита остановились, и какое-то время обрушившуюся на всех тишину не нарушало ничего, кроме тяжелого дыхания вновь прибывших. Луи дал им возможность немного прийти в себя, прежде чем заговорил.
