В череде множества профессий я нашел свое место в литературе. Вдохновение и внутренний голос не давали мне покоя, и вот уже несколько лет пишу книги, которые оставляют глубокий след в сердца читателей. Кровь и честь - это новый шаг, где я собираюсь поведать историю о верности долгу и уважении к традициям....
Потом Камень выдвинется вперед…
- Это я уже знаю, Гэвэйн, а вот что за слова, черт меня возьми, я должен сказать?
Мессир Гэвэйн тупо уставился на «принца» и затряс головой:
- Прошу прощенья, Виктор, откуда же вам знать эти слова? Король должен сказать их регенту, обязанность которого передать их тому, кто станет следующим королем. Подождите, Виктор, я достану вам Камень.
С этими словами он подсунул топорище своей секиры под трон и попробовал приподнять его, используя рукоять своего оружия в качестве рычага. Раздался треск и скрип, но мраморное кресло не приподнялось ни на дюйм.
- Молодец, Гэвэйн, - похвалил актер, - а что мне делать дальше?
- Окропите святыню своей кровью, принесите ей клятву верности, а затем Камень вручит вам власть над нереальным миром.
Джордан тупо уставился на рыцаря и едва слышно произнес:
- Боже мой!"
"- Ну что еще? - спросил Гэвэйн. - В чем дело?
- Я-то думал, что раз у меня есть корона и печать, будет достаточно произнести необходимые слова… И все…
- Да что такое, Виктор? Времени у нас в обрез!
- Не могу я сделать этого, Гэвэйн!
- Что значит не можете? Вы должны!
- Я хочу сказать, что не в состоянии сделать это, во мне нет благородной Крови! Я - Джордан, а не Виктор.
Рыцарь посмотрел на актера, и тот увидел, как на лицо могучего воина медленно набежала тень ужаса:
- Ты идиот, из-за тебя мы все погибнем.
Джордан обернулся и посмотрел в зал. Таггерт лежала на полу, а Корд, стоя рядом, не думал уже о нападении, а только сдерживал натиск наседавших тварей. Родрик, прижатый к стене сворой гикающих омерзительных чудовищ, храбро и умело сражался в уже безнадежно проигранной битве.
