Темнота клубится в окнах, где сквозь тонкие стекла проявляются холодные пятна ночи. Внутри хибары — мир безусловного доверия и жарко-закрытого тепла. Я чувствую, как кровь окутывает мою кожу, приглушая обычную боль. Пламя кружит в потолочном котле, выдыхая дым, который сажает на губах и делает язык тряской. Этот разрыв между реальностью и сном — вот где я нашел свой дом сейчас....
Похоже, «Кровь и пламя» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И вновь послышался яростный вопрос:
— Где Тарис, тварь? Отвечай!
Отступление шестое"
"— Рха-ал-драур! Рха-ал-драур! — вырвалось из-под темного капюшона длинного плаща. — Я расщеплю их души!
Воющий ветер срывал с невидимых губ Раатхи яростные шипящие слова и уносил их прочь.
Ветреная погода? Нет. Просто несущие черных всадников лошади не отличались от своих обычных собратьев лишь внешне. А внутри, под лоснящейся кожей, испещренной шрамами, и под мышцами пульсировали большие шипастые сферы, переполненные жизненной энергий.
За спинами большого отряда ниргалов вздымалось несколько столбов дыма, чьи основания были надежно скрыты высокой Пограничной Стеной. Издали доносились крики, призывы о помощи, там медленно занималось зарево пожара, уже пожравшего несколько десятков домов.
Небольшой пограничный городишко не смог сдержать яростный натиск взбешенного Раатхи. Ниргалы прорвались сквозь ряды защитников так же легко, как бык проламывается через хлипкий деревенский плетень. На улицах лежали тела людей, метались воющие от горя женщины, в то время как большая часть воинов еще и не успела собраться и подоспеть к месту скоротечной бойни. А когда они, наконец, явились, то беспомощно застыли у настежь распахнутых ворот и мертвых тел стражей.
Стоящий за их спинами трясущийся старый священник с трудом раздавил в морщинистой руке стеклянный шарик «вестника», но не успели его губы произнести и одного слова, как за полу белого балахона уцепилась окровавленная рука.
— Гу-о-о-о! — с тихим заунывным стоном произнес мертвяк, задрав рассеченное мечом ниргала белое лицо.
— Бе-е-ей! — завопил священник, не двигаясь с места, но со звоном роняя осколки «вестника» и складывая ладони в особый знак.
Один за другим убитые воины и простые жители начинали шевелиться и приподниматься на дрожащих ногах и руках.
