Темнота клубится в окнах, где сквозь тонкие стекла проявляются холодные пятна ночи. Внутри хибары — мир безусловного доверия и жарко-закрытого тепла. Я чувствую, как кровь окутывает мою кожу, приглушая обычную боль. Пламя кружит в потолочном котле, выдыхая дым, который сажает на губах и делает язык тряской. Этот разрыв между реальностью и сном — вот где я нашел свой дом сейчас....
Похоже, «Кровь и пламя» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Ты, ты и ты! Седельные сумки снять! И по седлам! Да скачите прямо по следу шурдов! — если там ямы скрытые и были, то эти твари темные их еще до нас открыли! Надеюсь, и лапы свои кривые переломали! Ну, вперед! Господина слышали, поди!
— Слышали!
— А то!
— Эх!
— Тела шурдов возьмем с собой, — приказал я. — На том костре и сожжем потом…
Спустя крайне небольшой отрезок времени я уже мог наблюдать за стремительно удаляющимися тремя всадниками, прижавшихся к шеям лошадей и нещадно их погоняющих."
"Я не собирался просто следовать за ублюдком Тарисом — я намеревался изрядно потрепать его солдат.
Проще говоря — я собирался кусочек за кусочком отщипывать от гнилого пирога Тариса Некроманта. Но при этом стараться не приближаться к основным силам противника. Опять же я не намеревался следовать за восставшим из мертвых принцем слишком долго — для меня главное убедиться, что он именно уходит, а не выполняет крайне хитрый маневр.
Потянувшийся к небу серый столб дыма мы увидели одновременно.
— Никого, — качнул он головой.
— Никого, — поддержал его второй, ловко спустившийся с высоченного древнего дуба в несколько обхватов толщиной.
— Никого, — вздохнул третий, быстро спускаясь с того самого холма, за чьей земляной тушей густо дымил большой костер.
— Смените их, — велел Рикар, почти наугад тыча пальцем, и следующая тройка воинов разбежалась в разные стороны, намереваясь высматривать подкрадывающегося противника. Остальные занялись лошадьми — особенно теми, что все еще дрожали после изнурительного бега по пересеченной местности.
Я прислонился стальной спиной к старому дубу, снял шлем, уперся затылком в бугристую кору, прикрыл глаза.
