Темнота клубится в окнах, где сквозь тонкие стекла проявляются холодные пятна ночи. Внутри хибары — мир безусловного доверия и жарко-закрытого тепла. Я чувствую, как кровь окутывает мою кожу, приглушая обычную боль. Пламя кружит в потолочном котле, выдыхая дым, который сажает на губах и делает язык тряской. Этот разрыв между реальностью и сном — вот где я нашел свой дом сейчас....
Похоже, «Кровь и пламя» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я перехватил цепь в воздух, рванул вниз, сбивая коротышку с ног, сверху-вниз заглянул в его заросшее бородой лицо:
— Если хотел его убить — надо было убивать раньше, до того как он стал моим пленником. Бросаясь на беспомощного врага, сбитого с ног и раненного другими воинами, ты похож не на мстителя, а на трусливого шакала, смелого только с трупами!
Я разжал пальцы, и выпущенная цепь с лязгом упала на гранит. Подбежавшие гномы что-то пробормотали мне, подхватили сородича под руки и поспешно оттащили прочь. Я расслышал их бормотание и лишь тяжело вздохнул.
Впрочем, вскоре гном явно утешился, когда моя нога, окованная железом, ударила беспомощного раненого под ребра. Ударил я сильно, стараясь причинить как можно более резкую и сильную боль — лучшее средство, чтобы вытащить кого-то из беспамятства. Сработало… но лишь отчасти — в открывшихся глазах плавал предсмертный туман, на губах сильнее запузырилась кровь. Умелый выстрел одного из моих стрелков пробил ему грудь чуть выше солнечного сплетения.
— Отвечай мне! — велел я, подхватывая умирающего за ворот теплой рубашки и встряхивая его как котенка. — Очнись!"
"Мой безжалостный рывок оказался последней каплей — раздался хрип и воин затрясся в тихой агонии. Чтоб тебя… а последний, второй? Короткого взгляда хватило, чтобы понять — тот умер еще раньше, уйдя в мир иной без единого звука.
Людской язык многие из них знают. Опять же, не придется их заставлять говорить — уверен, что они все как один преисполнены сейчас безумной яростью, неутолимой жаждой мести и еще одним крайне сильным чувством — надеждой.
