Темнота клубится в окнах, где сквозь тонкие стекла проявляются холодные пятна ночи. Внутри хибары — мир безусловного доверия и жарко-закрытого тепла. Я чувствую, как кровь окутывает мою кожу, приглушая обычную боль. Пламя кружит в потолочном котле, выдыхая дым, который сажает на губах и делает язык тряской. Этот разрыв между реальностью и сном — вот где я нашел свой дом сейчас....
Похоже, «Кровь и пламя» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
В те времена все только-только затихло, до сих пор по этим землям бродили орды бесхозной нежити, шагали исполинские монстры, порожденные магией, трещали внезапные морозы посреди лета, неделями шел дождь вперемешку с градом, а земля постоянно тряслась в слабых судорогах. Бродили здесь и сбившиеся в кучу дезертиры из армий обеих сторон, проходили отбившиеся отряды наемников — пленники знали об этом, ибо порой те проходили расщелиной, увидев следы жизни и надеясь поживиться припасами или еще чем-нибудь. И всех их безжалостно уничтожали.
Так вот и тянулись бесконечные годы рабства. Так рождались новые гномы рода Медерубов. Рождались уже рабами, с навеки определенной судьбой. Гранитные блоки, вырубленные гномами в указанном людьми месте, утаскивались по песчаной дороге один за другим.
Быт был прост и безрадостен. Кормили так, чтобы оставались силы для работы, но не для бунта. Работать заставляли так, чтобы ночами от усталости все спали беспробудно. Помывка проходила коллективно, когда прибывали повозки с огромными бочками, наполненными не самой чистой и порой стоялой водой. Иногда, с обходом, прибывал один из магов, тех, что управляется с водной стихией, и тогда наступало ознобное холодное счастье — ибо в тот день над клеткой гномов начинал идти обильный дождь, что не только позволял хорошо вымыться, но и постирать лохмотья, вдоволь напиться.
Услышав из уст гномов про мага-водника, я вздрогнул. Еще один боевой маг на стороне по сию пору остающихся неизвестными противников… Сведения полезные, очень полезные.
Добыча блоков шла полным ходом до недавних пор. Гномов вроде и не торопили, но дневные нормы оставались незыблемыми уже почти двести лет.
Почему?
Потому что отдыха требовалось много.
