Темнота клубится в окнах, где сквозь тонкие стекла проявляются холодные пятна ночи. Внутри хибары — мир безусловного доверия и жарко-закрытого тепла. Я чувствую, как кровь окутывает мою кожу, приглушая обычную боль. Пламя кружит в потолочном котле, выдыхая дым, который сажает на губах и делает язык тряской. Этот разрыв между реальностью и сном — вот где я нашел свой дом сейчас....
Похоже, «Кровь и пламя» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Редко посещаемый, в замок попадает еще меньше случайных людей, правитель знает все и вся о каждом чужаке. Идеальное место для выращивания из парализованного ребенка чего-то… но чего, мать твою?! Что дает ледяной кристалл? Я не верю тому, что говорит лживая книга. Потому что нельзя верить в то, что не можешь проверить и доказать.
НО! Если силы Тариса атаковали остров и уничтожили там все живое, значит, Тарис попросту не был посвящен в замыслы Источника Скверны. Почему? Разве на Тариса не было поставлено все? Нет… не было.
Но Тарис был повержен.
То есть Тарис был лишь… разменной монетой? Призовой лошадью, которую отдали мяснику после того, как она выиграла нужный забег? Может быть… но у меня нет доказательств. Но в любом случае Тарис Некромант был повержен, заключен в Ильсеру и забыт к чертям собачьим, превратившись в обычную детскую страшилку.
Но в пользу версии о роли Тариса в качестве разменной монеты говорит тот факт, что за столетия его никто не попытался вытащить. Я не про неумелых шурдов, а про «Источник Скверны». Что ж наставник не вытащил своего все еще живого ученичка из могилы? Или из ада? Ведь это возможно — вон, Риз давно умер, а теперь воскрес, тварь, и бегает вокруг моего поселения! Попал бы он в мои руки… я бы из этой погани жизнь по капле в день выдавливал! У-у-у-у… гномья настойка на самом деле крепка.
Вернусь к размышлениям… Тариса списали со счетов. Сбросили с доски как отыгравшую свою фигуру. Дальше что?
Вот Дикие Земли. Вот Стена. Дальше?
Шурды также отпадают."
"Остается поселение Ван Ферсис, остается Алларисса с ее непонятной ролью в этих событиях. Остается лорд Ван Ферсис собственной персоной, по-прежнему живой и пакостничающий.
