Темнота клубится в окнах, где сквозь тонкие стекла проявляются холодные пятна ночи. Внутри хибары — мир безусловного доверия и жарко-закрытого тепла. Я чувствую, как кровь окутывает мою кожу, приглушая обычную боль. Пламя кружит в потолочном котле, выдыхая дым, который сажает на губах и делает язык тряской. Этот разрыв между реальностью и сном — вот где я нашел свой дом сейчас....
Похоже, «Кровь и пламя» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Изволит отдыхать, — качнул головой начальник стражи. — Нет.
— Это срочная весть, страж! — набычился служитель. — Важная весть!
— Я же сказал — не велено! Приди позже."
"— Вот… — выхватив из нашитого на широкий рукав небольшого кармана тонкий и небольшой лист бумаги, служитель при помощи выхваченного из-за ворота магического пера быстро начертал всего одну строчку, состоящую из нескольких слов, и, тщательно сложив послание, передал его стражу: — Передай немедленно! Ты знаешь меня — я не стану беспокоить ЕГО по пустякам!
Несколько мгновений суровый черноволосый страж вглядывался в бледное взопревшее лицо служителя, перевел взгляд на одну из его туфель, потерявшую золотую пряжку, покосился на рваный край одеяния, явно зацепившийся где-то за одну из многосменных статуй и прочих украшений.
Створки вновь сомкнулись, с тихим лязгом скрестились алебарды безмолвных стражей.
«Тарис Ван Санти вернулся».
— Ваше императорское величество, — согнулся в глубочайшем поклоне придворный служитель, едва не коснувшись лбом холодного пола.
— Та глупая шутка, что здесь написана…
— Истина, — не разгибаясь, ответил служитель.
— Откуда ведаешь?
— Церковь.
Недолгое напряженное молчание, нарушенное высоким голосом:
— Следуй за мной.
— Повинуюсь, ваше императорское величество.
— Гарон!
Тонкий голос на этот раз окликнул человека, сидящего на полуприкрытом портьерами кресле у стены. Высокая фигура молча поднялась и шагнула вперед, на ходу откидывая наброшенный на голову алый капюшон с золотым шитьем.
— Ваше императорское величество, — тихий безразличный голос был наполнен ледяным спокойствием, некоторые слова вышли слегка невнятными, ибо произносились частично изуродованными губами. По левой щеке тянулся давний, бугристый и длинный ожог, затрагивающий часть губ. Глубокие морщины бороздят лицо, длинные седые волосы с редкими черными прядями ниспадают на плечи.
