Темнота клубится в окнах, где сквозь тонкие стекла проявляются холодные пятна ночи. Внутри хибары — мир безусловного доверия и жарко-закрытого тепла. Я чувствую, как кровь окутывает мою кожу, приглушая обычную боль. Пламя кружит в потолочном котле, выдыхая дым, который сажает на губах и делает язык тряской. Этот разрыв между реальностью и сном — вот где я нашел свой дом сейчас....
Похоже, «Кровь и пламя» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
В-в-вах!
Тот самый филин, зыркающий огромными глазищами, вмиг полыхнул огнем. Затрещали сгорающие перья, потянулся дым, послышался короткий птичий крик, и на камень упала дергающаяся обгорелая птичья тушка. М-мать… обгоревший филин с пережженными лапами и крыльями все еще жил… новая огненная вспышка, из бьющейся о камень птичьей головы рванулось пламя, и филин наконец-то затих… Плотно сжав губы, отец Флатис протянул руку к следующей ни в чем неповинной птице. И снова полыхнуло пламя…
А если бы не было у нас волшебника с огненным даром?
Истыкать птиц стрелами? Руками ведь до них не дотянуться, высоко сидят.
Проигнорировать птиц? Но их взгляды… к тому же чувствует мое сердце, что если в ближайшее время Тарис не пойдет на штурм, то подобные «гости» навестят нас еще не раз, дабы ввести наши души в смущение.
Будь же ты проклят, Тарис с черным сердцем! А если бы ты сам оказался на месте этих зверей?
Впрочем… он ведь и оказался. Почти два века пролежал заживо погребенный, плача, стеная, проклиная… вот только полученный им самим урок не пошел впрок, раз уж он продолжает творить подобную гнусь…
— Когда я доберусь до глотки Тариса, — спокойно вымолвил я, глядя, как вспыхивает очередная птичка невеличка, — я подарю ему такой кошмар, что погребение заживо покажется ему раем!
— Его надо сжечь! А пепел развеять! — отрезал старик.
— О, — заметил я. — Пощады не будет точно! Уж мне вы можете поверить! Однажды я эту тварь спустил под лед!
— И возразить-то нечего, — вздохнул старик, вновь поднимая задымившуюся руку.
По ущелью поплыл сероватый дымок с запахом сгоревшей плоти.
Веревочная петля захлестнулась вокруг волчьей шеи, зверя рвануло вверх и вперед, ударив о твердый камень стены. Замершее животное даже и не пошевелилось, лапы остались выпрямленными. Лишь глаза жили, да из пасти сорвался тонкий испуганный визг."
"— Пробуй, — кивнул старик на неподвижного зверя, перевалившегося через край.
