Автор
Мишка быстро принес воды к столу для лечения раненого Руслана. После нескольких глотков водички и откашливания, взгляд Шатунова стал мрачным и безжалостным — как камень на льду реки в зимнюю пору. В комнате царила тихая атмосфера смерти и неизбежности: холодный воздух сквозил просторной комнатой, словно облака над горизонтом заливают его серебряным светом....
Так что их не ругать, их хвалить надо, что науку мою не забыли.
– Ну, я примерно нечто такое и подумал, – задумчиво кивнул Рязанов. – К тому же и действовали они без грубости. Просто от коляски меня отвели, а сами за знахаркой помчались. Я охнуть не успел, а их и след простыл. А про час этот я и не слышал, – неожиданно признался он.
– К слову не приходилось, вот и не рассказывал, – вздохнул Руслан и закашлялся, кривясь от боли в спине.
– Ты бы не разговаривал пока, – засуетился Рязанов, вставая.
– Сиди, – тяжело выдохнул Руслан, пытаясь отдышаться.
– На участке нашем пока тихо. А город словно в осаде. Даже городовые по улицам с оглядкой ходят. Казаки пообещали, что ежели ты не выживешь, всех пришлых из города нагайками погонят. Вот и ждут, – развел граф руками, бледно усмехнувшись. – Да. Тут еще вот что. Охрана твоя внизу сидит. Все четверо, что тогда с тобой были.
– Миша, чего хотят? – повернулся Руслан к денщику.
– Повиниться пришли, ваше сиятельство, – вздохнул юноша.
– От дурни, – скривился Шатун, в очередной раз вздыхая. – Зови их сюда. Говорить будем.
– Может, не сейчас? – осторожно спросил Рязанов, с тревогой разглядывая приятеля.
– Сейчас, Миша, – качнул Шатун головой. – Им теперь или первыми в бой, или с позором всю оставшуюся жизнь жить. А люди эти мне нужны. Очень. Не для того я их учил и пестовал, чтобы позволить им сгубить себя из-за случайности.
Дверь отворилась, и в комнату медленно, сжимая в руках папахи, следом за Мишкой вошли казаки.
– Прости, княже. Недоглядели, – с негромким надрывом проговорил один из вошедших.
– Господь с вами, браты. Нет на вас вины, – просипел Шатун в ответ. – Я и сам не понял, что кто-то стрелять собрался. И в голову не могло прийти, что тот дурак средь бела дня палить станет. Такие дела втихаря делаются. Встаньте.
Но казаки продолжали стоять, как стояли.
– Встать сказал, – добавив в голос металла, приказал Руслан. – Сказано, не виню вас. Сам виноват. Рано решил, что мы город от всякой швали вычистили.
– Виру назначь, княже, – негромко попросил говоривший за всех казак.
– Будет вам вира, – помолчав, хмыкнул Шатун. – Вот на ноги встану, тогда и требовать стану. А пока служите, как служили. И главное, дурного в головы не берите. Пока меня нет, вон, Михаил Сергеевич вам командир.
