Автор
Мишка быстро принес воды к столу для лечения раненого Руслана. После нескольких глотков водички и откашливания, взгляд Шатунова стал мрачным и безжалостным — как камень на льду реки в зимнюю пору. В комнате царила тихая атмосфера смерти и неизбежности: холодный воздух сквозил просторной комнатой, словно облака над горизонтом заливают его серебряным светом....
Значит, меня она боится, так?"
"– Ага. Говорит, как видит тебя, так обмирает вся. Особливо опосля того, как ты того бандита одним пинком убил.
– Это ты про Штыря, что ли? – не сразу вспомнил Руслан.
– Ага.
– Миша, ты у меня, похоже, от любви последние мозги растерял, – не удержавшись, усмехнулся Шатун. – Даже говорить стал, словно олух неграмотный. Возьми себя в руки. Ты, мать твою, казак, или на околицу села погулять вышел?
– Казак, княже, – моментально подобравшись, решительно кивнул паренек.
– С матерью говорил? – снова принялся допытываться Шатун, выясняя диспозицию.
– Говорил. Согласна она.
– И о беде Вериной сказал?
– Сказал, – покраснев, опустил казачок голову.
– А чего глаза прячешь? – тут же отреагировал Руслан. – То не велика беда, приятель.
– Как так, княже? – растерялся Мишка.
– А вот так. Ежели и вправду любишь ее, забудь, что порченая. Баба, она ушами любит. Вот и нашелся бес сладкоречивый, залил в уши патоки да соблазнил. А сам сбежал после, словно подлец последний.
– Так ведь вроде нет над ней твоей воли, княже, – задумался Мишка.
– Как это нет? – деланно удивился Руслан.
– В лавке.
– А большая часть той лавки кому принадлежит?
– Тебе.
– Выходит, кому она служит?
– Тебе, – обрадованно улыбнулся Мишка.
– Выходит, есть над ней моя воля?
– Есть. Как не быть, – решительно закивал паренек.
– Ты мне скажи, а горбун при лавке так и служит? – поинтересовался Шатун.
– Служит. Кланяться тебе просил. Все жалеет, что Санька решила с тем купцом закрутить. Говорит, не складывается у них.
– С чего бы? – иронично хмыкнул Руслан.
– А как узнал, что за лавку твоими деньгами плачено, и что на тот случай у тебя и бумаги имеются, так и не заладилось, – ехидно усмехнулся Мишка.
– Ну, я ее предупреждал, – пожал Руслан плечами. – Бог с ней. Пусть работает и долю мою выплачивает. А сама как захочет. Я ей не хозяин.
Разговор увял, и Шатун, привстав в стременах, оглянулся на растянувшийся караван. Ходко шедший Бес только фыркнул, когда парень принялся вертеться в седле.
