Желто-зеленый листопад на фоне быстро темнеющего неба пророкат его последнюю дымчатую ночь. Редкие птицы скитаются по своим целям — и совсем скоро они соберутся в стаи, полетят к югу, где тепло, уходя от сибирских морозов и снежков. Это было всегда заинтересовывать меня: зачем каждую весну птицы летят в эти суровые места, преодолевая огромные расстояния? Кто они на самом деле? Или это просто работа природы, не задумываясь над смыслом....
Глава 4
— Дима ты такой умный! — Заявила мне Марья, когда я вошел в кухню, и обвив мою шею тонкими ручками, страстно поцеловала.
— Да да! — Согласился я, когда внезапный поцелуй прервался и мое дыхание вернулось в норму. — Но не красивый. В честь чего пьянка?
На кухонном столе стояли четыре пустых бутылки шампанского, две из-под Бейлиса и початая бутылка водки. Васька сидела, уперев голову в ладошки и умильно смотрела на нас с Марьей, красными заплаканными глазами.
— И какая дура тебе сказала, что ты не красивый? — Марья снова попыталась меня поцеловать, но я отодвинул ее в сторону.
— Вась? Что случилось? — Вместо ответа она просто и не закусывая махнула стопку водки и из ее глаз потекли слезы.
— Ну вот! Опять! — Грустно вздохнула Марья. — Она приехала со встречи и все, истерика. Я ее в душ! В холодный душ! А потом я и говорю, «А давай по шампусику». А тебя все нет и нет. А ты нам нужен! Ты сейчас нам так нужен. Дим! А может переспим?
— Переспали уже и не раз. — Я подошел к Ваське, поднял ее с табурета и начал трясти.
— Нет! — Наконец то я смог вытащить из нее хоть слово. — Черт с ним с Ванькой, я вообще его брошу. За мной там столько нормальных мужиков увивается, а он… Он мне изменяет. — Марья сочувственно поцокала языком.
— Если не из-за Ваньки, то что произошло? — Ваську я такой не видел ни разу, даже когда она истерила по поводу измен мужа, все было проще, там она злилась, ругалась, рыдала, а тут молчание.
— Меня кинули, Дим.
— Подожди! — Удивился я. — Ты же с Институтом работаешь, как тебя могли кинуть? Все же по договору, к тому же, они своих, вроде как, не обижают.
— Ну… — Васька смутилась.
— Говори, как есть. — Я снова тряхнул ее. — Если ты будешь молчать, я не смогу тебе помочь. — Как меня уже достали эти умалчивания и недомолвки, секретики мать их, Горох, не оставивший после себя контактов своих коллег, Соловей с не понятными тайнами, теперь вот Васька.
— Я торговала левым товаром! — Наконец решилась она. — Совсем чуточку. — Она показала пальцами сколько именно, и если ей верить, то это и правда была чуточка. — Десять процентов брала официально, а остальное паленка. — Ничего себе чуточку.
— Подожди! — Я остановил ее. — Как так? Ты же собиралась торговать Институтскими товарами, волшебными прибамбасами.
— Ну да. — Кивнула она и попыталась сесть, но я крепко держал ее.
