Желто-зеленый листопад на фоне быстро темнеющего неба пророкат его последнюю дымчатую ночь. Редкие птицы скитаются по своим целям — и совсем скоро они соберутся в стаи, полетят к югу, где тепло, уходя от сибирских морозов и снежков. Это было всегда заинтересовывать меня: зачем каждую весну птицы летят в эти суровые места, преодолевая огромные расстояния? Кто они на самом деле? Или это просто работа природы, не задумываясь над смыслом....
— Они засуетились и буквально через пару минут на столе появилась кружка свежесваренного кофе, как они это делают, да еще и за такое короткое время я никогда заметить не мог. Причем, делали они так не всегда, а в исключительных случаях, видимо, когда у них самих было на то настроение, частенько бывало, что я просил их приготовить мне завтрак, а они лишь наивно моргали и беспомощно демонстрировали мне крылья, мол «Как же мы ими то что-то приготовить сможем, это ж крылья!».
— Спасибо, мои хорошие. — Марья села рядышком со мной, прижавшись ко мне своим плечиком, и с благодарностью приняла кружку.
— Для Вас, Марья Кощеевна, хоть серной. — Поклонилась Алька и умильно уставилась на нее.
— Серной не надо. — Секунду подумав решила Искусница. — Янтарной, ее в аптеке продают.
— А почему просто не выпить антипохмелин институтский.
— Не стоит злоупотреблять институтскими средствами. — Вздохнула Марья и обняла меня за плечи, моя рука тут же легла ей на талию. — Всему должна быть своя цена. Выпил! Изволь отболеть. Боль, она же имеет еще образовательный эффект.
— Это как? — Не понял я.
— А вот так, с утра плохо? Подумай почему так.
— Эка ты завернула. — Задумался я. — Погоди, но ведь ты сама…
— Раз в год, Дим. — Она чмокнула меня в нос. — На летнем балу, я отпускаю вожжи иду в разнос, расслабляюсь по полной и творю такое, чего бы ни за что не сотворила в любой другой день в году.
— А вчера с Васькой? — Я ехидно ей ухмыльнулся.
— А вчера, это ей было необходимо. — Она сделала большой глоток и поцеловала меня на этот раз в губы.
