Желто-зеленый листопад на фоне быстро темнеющего неба пророкат его последнюю дымчатую ночь. Редкие птицы скитаются по своим целям — и совсем скоро они соберутся в стаи, полетят к югу, где тепло, уходя от сибирских морозов и снежков. Это было всегда заинтересовывать меня: зачем каждую весну птицы летят в эти суровые места, преодолевая огромные расстояния? Кто они на самом деле? Или это просто работа природы, не задумываясь над смыслом....
— Он обратился к напарнику. — Принеси полотенце. Похоже эту пташку надо простимулировать к беседе.
Его напарник тенью выскользнул из комнаты, а толстяк вальяжно подошел к Ваське и распахнул ей халат, обнажая крупную идеальную грудь. Довольно поцокал языком, потом облапал ее и присев на корточки, так, чтобы его глаза были на уровне глаз Васьки, елейно произнес.
— Жаль будет портить такую красоту. — Он провел пальцами по ее животу, от чего Васька дернулась. — Знаешь, что сейчас будет? Мои друг принесет полотенце, я заткну тебе рот, а потом, разогрею на плитке ножик и начну тебя прижигать и резать, первыми отрежу соски, они у тебя чудо как хороши.
Я не мог ему ответить и все, что мне оставалось, это сверлить толстяка ненавидящим взглядом.
— Ну так вот! — Продолжил он. — Резать я тебя буду не долго, минут десять, но будь уверена, этого достаточно, и когда я вытащу кляп, то ты мне расскажешь все, что нужно.
— Да я же говорю, — Васька повысила голос, за что тут же получила оплеуху и снова снизила его почти до шепота. — Я не Марья. У меня нет ключа, да спросите хоть вот, у него. — Она кивнула на меня.
Тем временем вернулся здоровяк, принеся из ванной маленькое махровое полотенце
— Эх, Марья, Марья. — Толстый принял из рук напарника ткань, но продолжал тянуть время, давая Ваське возможность принять решение и обойтись без пыток, но та лишь беззвучно рыдала.
— Сиськи клевые. — Вмешался его напарник. — Петь, а может мы ее того? Ну это…
— Вася! — Толстый словно волк всем телом развернулся к напарнику. — Я тебе говорил, когда на дело идем я Вася, и ты Вася.
Он вытащил руку и продемонстрировал пальцы напарнику.
— Чего это у тебя? — Удивился здоровяк.
