Автор
В черную дымку погружается сознание девушки. Грохот в ушах смешивается с потоком мрачных образов — будто она летит по неизвестному пути без опоры, не понимая, где находится или как реагировать на эти ощущения. Эта чувствительная неземность напоминает детские моменты невесомости в качелях, когда кажется, что всё вокруг рушится....
Предположить, что некий тайный воздыхатель, неизвестный даже самой Лене, заранее предвидел намерения ревнивца Бубенцова, следил за ним, дал войти в квартиру и пристрелил в самый последний момент, – это было уже слишком.
И все-таки представить, что бывший муж, пусть даже мерзавец и бабник, согласится прийти к бывшей жене в качестве наемного убийцы, Кротову было пока сложно. Если только этим он не пытался спасти свою жизнь…
Вконец измотанную Лену Кротов отвез к себе домой. Он решил, что оставшиеся до отлета в Нью-Йорк три дня ей лучше пожить у него.
Пиню взяли с собой. Квартиру Зои Генриховны опечатали. Оперативная группа отправилась во дворик, о котором говорила Лена.
Глава шестнадцатая
В воскресенье утром Зотова решила зайти в больницу, посмотреть, как дела в отделении.
– Там больная в послеоперационном скандалит, – сообщила дежурная докторша, – требует выписать ее, говорит, в суд подаст на нашу больницу. Глушко ее фамилия.
– Хорошо, я зайду, разберусь, – пообещала Зотова.
Войдя в послеоперационный бокс, она увидела, что Глушко лежит неподвижно, уставившись в потолок.
– Добрый день, Лидочка! Как мы себя чувствуем? – Зотова придвинула стул к койке и села.
– Я вам не Лидочка. Что вы сделали с моим ребенком?
– Успокойтесь, деточка. Я понимаю, вам тяжело. Ну, что случилось, то случилось. Нельзя так казниться.
– Это не само случилось. Это вы сделали.
– Мы? Сделали вам выкидыш? Что вы такое говорите, Лидочка? Как вам не совестно?
– Вы ввели мне лекарство, от которого начались роды.
– Мы вам жизнь спасли. У вас ведь трое детей, подумайте о них. Это счастье, что выкидыш случился здесь, в больнице. – Зотова уже теряла терпение, но держалась из последних сил.
– Я подам на вас в суд, – спокойно сообщила Глушко.
Именно это спокойствие и тревожило Зотов у.
«Если к Полянской прибавится еще и Глушко… Надо что-то делать!» – подумала она и сказала:
– К сожалению, мне пора.
Выйдя из бокса, она направилась в лабораторию, заперла за собой дверь, достала из холодильника банку, наполненную прозрачной бесцветной жидкостью. На дне осело немного легких беловатых хлопьев.
«Такого никто никогда не делал, – подумала Зотова, слегка встряхивая банку, – никому такое в голову не приходило… Но только не сейчас, вечером».
