Автор
В черную дымку погружается сознание девушки. Грохот в ушах смешивается с потоком мрачных образов — будто она летит по неизвестному пути без опоры, не понимая, где находится или как реагировать на эти ощущения. Эта чувствительная неземность напоминает детские моменты невесомости в качелях, когда кажется, что всё вокруг рушится....
На всякий случай зашли в храм и очень удивились, когда молоденький дьякон, вглядевшись в фотографию, вспомнил, что видел этого человека позавчера на вечерней службе. Однако на этом след оборвался.
– Мог ведь за границу слинять, – вздохнул один из оперативников, – у него открытая американская виза.
И это уже проверяли. Хотя без всякой проверки Кротов знал: Вейс здесь.
* * *…Ему приснилось, как он вчера уходил от «хвоста». Сон был ярок, будто прокручивали видеопленку.
Вот он оставляет машину у скверика на улице Ермоловой, не спеша заходит в церковь, ставит свечки, долго стоит, слушая вечернюю службу и затылком чувствуя нетерпение своих провожатых.
Уже совсем темно. Толпа небольшая, но на несколько секунд затеряться в ней можно.
Втянув голову в плечи, он ныряет в один проходной двор, потом в другой, третий. Наконец заходит в подъезд старинного, очень красивого дома.
Он вырос в этом лабиринте старомосковских переулков, тихих, зеленых летом и заснеженных зимой. Конечно, многие дома успели сломать, и тот, в котором он жил в детстве с родителями, снесли первым. Но кое-что в его маленьком царстве осталось невредимым.
Как сорок лет назад, когда он бегал сюда мальчишкой, чердачная дверь оказалась закрыта лишь на проволоку, продетую в замочные ушки и замотанную кое-как. Чердак был так же захламлен, и так же просто можно было выйти на крышу.
Крыша была плоская, огороженная металлическим забором. В детстве он исходил ее вдоль и поперек. Сейчас, дойдя до края, он осторожно перелез через ограждение и шагнул на крышу соседнего, вплотную стоявшего дома.
Здесь было действительно опасно – никакого ограждения, скользкая покатая жесть. Очень тихо, стараясь не громыхнуть и не свалиться, он дошел, вернее, дополз до чердачного окошка.
Чердак шел вдоль всего трехподъездного дома, но открытым оказался выход только на одну лестницу.
Он не знал, где именно его потеряли, но сейчас был уверен: «хвоста» больше нет.
Оказалось, что уже начало одиннадцатого, магазины закрыты. Но он знал небольшой, очень дорогой супермаркет, который работал круглосуточно и где был отдел спортивных товаров.
