Автор
Эти уникальные исторические миниатюры, написанные под маской прозы, создают атмосферу глубоких тайн и эпохальных изменений. Кровь, слезы и лавры — это не просто тексты прошлого, но и зеркало современности через призму исторических событий.
Скажу лишь, что огонь французской артиллерии был настолько убийственным, что даже атаки тяжелых кирасир Наполеона финляндцам казались отдыхом; в такие моменты рев пушек умолкал, а гренадеры, стоя в нерушимом каре, расстреливали летящих на них кирасир, закованных в сверкающие панцири. Семеновский лес, из которого выбивали они французов штыками, стал главным ристалищем, на котором прославили себя финляндские гренадеры. В этой битве все были равны: офицеры сражались как рядовые, а когда офицеров не оставалось, солдаты сами увлекали войска в атаки, действуя как офицеры.
“Дядя” Леонтий Коренной в этот день натрудился, работая штыком и прикладом, и, кажется, оправдал высокое звание гренадера – “храбрейшего в пехоте”.
Под конец дня он даже ног под собою не чуял:
– Устал… Кажись, братцы, отмахались как надо.
Наградою ему в этот день был Георгий 4-й степени под номером 16970, – даром тогда “Георгиев” не давали!
Александру Карловичу Жерве, его батальонному командиру, в ту пору исполнилось 28 лет, он, как и солдаты, тоже называл Коренного “дядей”. Зазорного в этом ничего не было, но невольно вспоминается мне лермонтовское: “Скажи-ка, дядя, ведь недаром Москва, спаленная пожаром, французу отдана…”
Однажды на бивуаке, когда Наполеон уже спасался из Москвы, Леонтий Коренной слышал у костра разговор офицеров:
– Бонапартию обмануть нашего брата не удастся – какой дорогой пришел, той же дорогой пусть и убирается ко всем псам…
По этой же дороге его настигали наши войска.
– Ну что, братцы? – говорил своим солдатам Жерве. – Говорят, что Европу спасать надобно. Пошли.
