Автор
Эти уникальные исторические миниатюры, написанные под маской прозы, создают атмосферу глубоких тайн и эпохальных изменений. Кровь, слезы и лавры — это не просто тексты прошлого, но и зеркало современности через призму исторических событий.
На улицах деревни началась дикая рукопашная свалка, о которой (много лет спустя) очевидцы в своих мемуарах вспоминали почти с ужасом.
Французы, сражаясь отчаянно, выбили из Госсы и наших егерей, и полки – Таврический с Санкт-Петербургским… Именно тогда генерал Крыжановский, командир финляндцев, и скомандовал:"
"– Ружья наперевес, песенников вперед… с Богом!
Барабаны пробили дробь, а песенники завели:
Нам, солдатушкам, во крови стоять, По крови ходить нам, солдатушкам… Снова – вперед! Крыжановский крикнул Жерве:
– Третий батальон, обходи Госсу слева! Как хочешь, а чтобы твои гренадеры были за стенкой… марш!
Финляндский полк уже вломился в деревню через стенные ворота, оставив при штурме больше половины офицеров – павшими.
Жерве вел свой батальон в обход – вот истина!
– Дядя Леонтий, подсоби… – просил он.
И первым перемахнул стену, а за ним солдаты подсадили и своего “дядю”. Батальон оказался отрезан от полка, а французы заметили его в своем тылу не сразу. А заметив, набросились на смельчаков с небывалой яростью, Жерве пал первым, падая, он со стоном припомнил свою молодую жену:
– Ах, Лиза, Лизанька… не дождалась!
Началась схватка, в которой разом полегли все офицеры – кто мертвым, кто раненым, и Леонтий Коренной, увидев, что офицеров не стало, вдруг ощутил свое законное старшинство.
– Робяты, – надрывно взывал он, – не сдавайтесь! Хошь умри, но имени русского не позорь. Ежели кто ослабнет, так я тому завтра же в морду кулаком бить стану…
Вокруг него собрались уцелевшие и самые отчаянные. Сначала перебросили через стенку Жерве и других раненных, которые еще являли признаки жизни. Коренной решил, что с места не сойдет, а солдаты, прижавшись спинами к стене, отмахивались штыками и прикладами… Пусть об этом скажет участник битвы Аполлон Марин: “Все пали, одни убитые, другие раненые, и тут Коренной остался один.
Один, – что может быть страшнее для солдата?
Один – посреди трупов своих товарищей…
– Не подходи! – орал он.
