Кровавая Луна завораживает своим мрачным светом, как и королевство Ревность — мир грехов и искупления. В этом поэтическом эпосе Норвегии Ю Несбё создает пугающую атмосферу смертельной опасности, где каждый шаг может обернуться кровавым проклятием.
Расширенные зрачки сказали Приму, что сигналы запахов уже достигли мозга, где паразиты, жаждущие размножаться, находились уже несколько дней. Результат филигранной работы, можно так сказать. Когда первоначальный план заразить отчима на вечеринке не сработал, Прим был вынужден импровизировать и придумывать новый план. И он осуществил это, он заразил Маркуса Рё прямо на глазах у всех: адвокатов, полиции, даже Харри Холе.
Маркус Рё посмотрел на часы и чихнул.
— Не то, чтобы я тороплю тебя, но, поскольку я сказал, что у меня мало времени, нам нужно быть краткими.
— Я хочу тебя, — сказал Прим.
Отчим так вздрогнул на стуле, что у него задрожали щёки.
— Извини, что?
— Я мечтал о тебе все эти годы. Нет сомнений, что это было насилие, но я… ну, думаю, мне это начало нравиться. И хочу попробовать ещё раз."
"Прим посмотрел прямо в глаза Маркусу Рё. Видел глаза, заражённые паразитами, за ними работал мозг и делал неверные выводы: «Я так и знал! Мальчику это понравилось, он только притворялся, что плачет.
— И я думаю, что мы должны сделать это так, чтобы это было похожим на то, что мы делали раньше.
— Похожим? — переспросил Маркус Рё. Его горло уже было сдавлено возбуждением. В этом и заключался парадокс токсоплазмоза: сексуальное влечение — по сути являющееся желанием размножения — душит страх смерти, заставляет игнорировать опасности, предоставляя заражённому существу этот безнадёжно восхитительный туннель фантазий, туннель, ведущий прямо в кошачью пасть.
— Тот дом, — сказала Прим. — Он всё ещё стоит. Но ты должен прийти один, тебе придётся ускользнуть от твоих телохранителей.
— Ты имеешь в виду… — Маркус сглотнул — … сейчас?
— Конечно. Я смотрю… — Прим наклонился вперёд и положил руку на его промежность… — ты хочешь этого?
Челюсть Рё бесконтрольно двигалась вверх и вниз.
Прим поднялся на ноги.
— Ты помнишь, где это?
Маркус Рё только кивнул.
— И ты придёшь один?
Ещё один кивок.
Прим знал, что ему не нужно говорить Маркусу Рё о том, что никто не должен быть в курсе, куда он собирался или с кем планировал встретиться. Токсоплазмоз делает инфицированного человека возбуждённым и бесстрашным, но не глупым. То есть, не глупым в том смысле, что они сделают всё, чтобы добиться единственной цели, которая у них на уме.
— Я даю тебе тридцать минут, — сказал Прим.
Старший из них, Бенни, работал телохранителем уже пятнадцать лет.
