Кровавая Луна завораживает своим мрачным светом, как и королевство Ревность — мир грехов и искупления. В этом поэтическом эпосе Норвегии Ю Несбё создает пугающую атмосферу смертельной опасности, где каждый шаг может обернуться кровавым проклятием.
— Какой код?
— Аутентификация по сетчатке... — начал Рё ещё до того, как перед его лицом появился экран.
— Спасибо.
Рё был ослеплён двумя источниками света и не мог видеть, что делает мальчик, но потом различил его фигуру между двумя лучами, исходящими от телефонов. Он понял, что мобильные, должно быть, были установлены на двух стойках на высоте головы. Мальчик вырос. Стал мужчиной. Но был ещё достаточно молод, чтобы Рё мог хотеть его. Это было очевидно. Его эрекция была безупречна, а дрожь в голосе была вызвана как возбуждением, так и холодом, когда он прошептал:
— Иди сюда! Иди ко мне, мальчик!
— Сначала скажи мне, что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал.
Маркус Рё облизнул пересохшие губы. И рассказал ему.
— Повтори это ещё раз, — сказал мальчик, стягивая брюки и обхватывая рукой свой всё ещё вялый пенис. — На этот раз не называя меня по имени.
Рё был в замешательстве. Но, честно говоря, среди посетителей «Вторников» было несколько посетителей, которые получали удовольствие от обезличенности, предпочитая крепкий член в «дыре славы»82 вместо того, чтобы видеть человека целиком.
— Расскажи, что ты делал со мной, когда я был маленьким мальчиком, — сказал мужчина между огнями, теперь мастурбируя.
— Просто подойди сюда и позволь мне прошептать это тебе на ухо...
— Расскажи!
Рё сглотнул. Вот, как он хотел это сделать. Прямой, грубый, резковатый тон, яркое освещение. Отлично. Рё просто нужно было настроиться и быть на его волне.
— Спасибо! — сказал мальчик резким голосом. Свет на одной стойке погас, и мальчик шагнул в свет другого. Натянул брюки и снова оказался полностью одет. Он держал в руках телефон Рё и что-то набирал на нём.
— Ч-что ты делаешь? — пробормотал Рё.
