С какой стати сейчас будет иначе? Дожидаясь, пока придет сон, я изо всех сил сосредоточилась на Адриане, как будто мои мысли могли вызвать его.
Ничего не получилось. Никто не пришел ко мне во сне, и, проснувшись, я удивилась, почувствовав, какую это причиняет боль. Несмотря на явное увлечение Адриана Эйвери, я никак не могла выбросить из головы, насколько по-доброму он в последний раз вел себя с Джил. И о Лиссе он тоже тревожился, отказавшись от своей легкомысленной бравады. Он был серьезен и мил. В горле стоял ком. Пусть я не питала к нему романтического интереса, все равно не следовало так скверно обращаться с ним. А теперь я утратила и его дружбу, и возможность через него воззвать о помощи.
Мои размышления были прерваны негромким шелестом бумаги. Я рывком села. Кто-то находился в гостиной, сидел спиной ко мне на кушетке, и спустя всего мгновение я узнала его. Дмитрий.
– Что ты здесь делаешь?
Я вылезла из постели, даже не чувствуя тошноты, настолько я не совсем проснулась.
– Жду, пока ты проснешься, – не оборачиваясь, ответил он, совершенно уверенный в моей неспособности причинить ему вред, и у него для этого имелись основания.
– Неужели скучал?
Я перешла в гостиную, встала как можно дальше от него, прислонилась к стене и скрестила на груди руки.
– Почему же скучал. У меня была компания.
Он оглянулся на меня и поднял книгу. Вестерн."
"Думаю, это шокировало меня не меньше, чем его изменившийся облик. В этом было нечто обыденное и родное. Он и дампиром обожал вестерны, и я часто поддразнивала его, что, дескать, он явно мечтает стать ковбоем. Почему-то мне казалось, что после обращения это хобби должно исчезнуть. Исполненная абсурдной надежды, я вглядывалась в его лицо, точно ожидая увидеть, что он стал прежним, пока я спала. Может, последние полтора месяца были просто дурным сном.
Увы. Красные глаза и жесткое выражение лица – все на месте. Мои надежды разлетелись вдребезги.
– Ты долго спала, – продолжал он.
Я бросила быстрый взгляд за окно. Полная тьма. Ночь. Проклятье! Я ведь хотела всего лишь вздремнуть часок-другой.
– И ты поела.
Изумление в его голосе разозлило меня.
– Я любительница пиццы. Чего тебе надо?
Заложив книгу, он положил ее на стол.
– Увидеться с тобой.
– А я думала: твоя единственная цель – превратить меня в живого мертвеца.
Он не желал признавать этого, что раздражало. Терпеть не могу, когда возникает чувство, будто твои слова просто игнорируют. Вместо этого он стал уговаривать меня сесть.
– Устанешь стоять.
– Я только что проснулась. Кроме того, если я в состоянии целый час швыряться мебелью, уж как-нибудь постою немного, ничего мне не сделается.
Не знаю, почему я продолжала отпускать свои обычные саркастические замечания.