Автор
Начав учебный год с новой страсти к поэзии и парням на уроке русского языка, девочка вдруг осознала глубину своих чувств. С тех пор жизнь поменялась: она больше не играет в догадки, а пытается раскрыть тайны собственного сердца и других людей через строки стихов. "Кровавые обещания" — это взрослый разворот на романтической странице школьной жизни, где любовь и смертельная магия литературы объединяют воединась....
– (Лицо Алены осветилось при упоминании имени ее сына.) – И… я знала… ну… знаю его. Он был стражем в нашей школе. Моим учителем фактически.
Каролина и Виктория тоже просияли.
– Как он? – спросила Каролина. – Мы уже сто лет его не видели. Ты знаешь, когда он собирается приехать сюда?
Прямо ответить на этот вопрос было выше моих сил, поэтому я перешла к изложению самой истории – пока еще не утратила мужества перед всеми этими любящими лицами. Ощущение было такое, словно говорю не я, а кто-то другой моими устами.
– Месяц назад… на нашу школу напали стригои. Очень серьезная атака… огромная банда стригоев. Мы потеряли многих, и мороев, и дампиров.
Алена воскликнула что-то по-русски. Виктория наклонилась ко мне.
– В Академии Святого Владимира?
– Вы слышали о том, что произошло? – удивилась я.
– Все слышали, – ответила Каролина. – Значит, это и есть твоя школа? Ты была там той ночью?
Я кивнула.
– Неудивительно, что у тебя так много знаков молнии, – восхищенно сказала Виктория.
– И Дмитрий сейчас там? – спросила Алена. – Мы не знаем, куда его перевели в последний раз.
– Ну да… – Язык, казалось, распух и еле ворочался, мешая даже дышать. – Я была в школе в ночь нападения, – повторила я. – И Дмитрий тоже. Он был одним из тех, кто руководил сражением… и так бился… так храбро… и…
Мои слова сошли на нет, но к этому моменту все уже поняли суть. Алена тяжело задышала и снова забормотала по-русски; я разобрала лишь слово «Бог». Каролина словно окаменела, но Виктория наклонилась ко мне.
– Что произошло? – требовательно спросила она. – Что случилось с Дмитрием?
Я отвела взгляд от их лиц, и на дальней стене гостиной заметила этажерку, заполненную старыми книгами в кожаных обложках, с золотыми буквами, вытисненными на корешках. Дмитрий как-то упоминал о них.
«Моя мать собирала старые приключенческие романы, – говорил он.
Мысль о молодом Дмитрии, сидящем перед этой этажеркой и бережно переворачивающем страницы – и, да, он мог быть очень бережен, – почти заставила меня забыть, зачем я здесь. Может, именно отсюда его любовь к вестернам?
Да, я отвлеклась и утратила весь свой запал. Я не могла сказать им правду.
