Эсхрион очень надеялся на это, причем не столько ради себя и своей жены, сколько ради дочери, которой уже исполнилось пятнадцать лет и которую он очень любил. Он боялся, как бы по прихоти господина ее не постигла печальная судьба Ювентины. О том, с какой жестокой несправедливостью обошелся с ней Аврелий, знали все обитатели виллы.
Ворота усадьбы были обращены на юг.
Перед воротами расстилалась поляна площадью примерно около двух югеров. Она служила выгоном для скота. Вокруг нее стеной стоял лес, представлявший непроходимую чащу. Доступ на поляну и к усадебным воротам был лишь со стороны озера.
Ювентина подходила к знакомым воротам со смутным чувством беспокойства и отчасти вины перед Эсхрионом, Мелиссой, Акте и всеми теми, с кем по сути связывали ее семнадцать лет жизни от самого рождения, за исключением последних шести месяцев пребывания ее в Риме. Она понимала, что ее появление здесь вместе с беглыми гладиаторами не сулит им ничего хорошего. С одной стороны, она представляла себе (и не без мстительного чувства), в какую ярость придет Аврелий, узнав, что именно с ее помощью освободились и ушли от преследования его ученики. Как он будет проклинать её и беситься от того, что бывшая его рабыня все-таки нашла способ посчитаться с ним напоследок! С другой стороны, Аврелий вполне может сорвать свою злобу на управителе и беззащитных рабах: обвинит их, например, в сочувствии и потворстве беглецам, даже в сговоре с ними. Ланиста способен был на любую подлость, особенно по отношению к рабам. У него будет теперь повод отказаться от своего обещания отпустить на свободу Эсхриона и его семью — устроит несчастному разнос за излишнюю доверчивость и глупость и, может быть, лишит его должности управителя. Но разве все это сравнимо с той опасностью, какая угрожает беглецам? В лучшем случае они погибнут в схватке с преследователями, если тем удастся их настигнуть. Ей тоже придется умереть, чтобы избежать пыток…
Ювентина стиснула зубы и в последний раз обдумала, как ей себя вести при встрече с Эсхрионом.
Ей предстояло лгать искусно и правдоподобно. С этой целью она решила использовать один случай, весьма памятный для обитателей Аврелиевой виллы.
Тогда (это было пять лет назад) в Риме проходили громкие процессы по делам высокопоставленных лиц, обвиненных в получении взяток от Югурты. И вот однажды в альбанское имение явился управитель школы Пацидейан с несколькими десятками вооруженных гладиаторов. Они провели на вилле десять или двенадцать дней, исчезая куда-то по ночам. Позднее Ювентина узнала, что гладиаторов кто-то нанял, чтобы убрать опасного свидетеля, грозившего разоблачением самому принцепсу сената Марку Эмилию Скавру. Об этом перешептывались между собой рабы в имении.