Колесница благородной весталки (она горячо сочувствовала Гракху и его борьбе за справедливые законы) неожиданно выехала навстречу осужденному у самой Мамертинской тюрьмы и потребовала отмены казни.
Варию заменили смертный приговор вечной ссылкой в Сицилию, куда он последовал вместе с остальными участниками восстания, приговоренными к изгнанию.
Оказавшись в Сицилии без средств к существованию, изгнанники долгое время жили там в большой нужде. Они основали там свою колонию и зарабатывали на жизнь совместным трудом, арендуя землю у местных богачей.
Первое время они жадно ловили слухи, идущие из Италии, не теряя надежды на то, что справедливость в конце концов восторжествует и возмущенные жестокой расправой над Фрегеллами италийские союзники восстанут против Рима. Они мечтали включиться вместе с ними в борьбу, отомстить за свой погубленный город.
Но все резко изменилось после жестокого разгрома римлян и союзников в битве при Араузионе, когда Италия затрепетала перед неминуемым вторжением в страну непобедимых германских орд.
В тайных обществах начался разброд. Среди италиков возобладало мнение, что, пока существует смертельная угроза Италии со стороны кимвров, необходимо сохранять единение с Римом перед лицом общего врага. Сторонники другого мнения, считавшие, что именно страх, охвативший римлян после Араузиона, будет залогом их уступчивости по отношению к союзникам, оказались в меньшинстве.
Варий и его товарищи по несчастью не могли с этим смириться. Для них это было окончательным крушением всех их надежд.
Бывший квестор Фрегелл в очередной раз отправился в Италию, чтобы уговорить наиболее влиятельных из италийцев хотя бы предъявить свои требования римскому сенату. Он побывал в землях марсов и самнитов — наиболее враждебно настроенных к Риму народов Италии, но его переговоры с ними ни к чему не привели. Ему твердо заявили: сначала нужно отразить нашествие варваров.
С чувством горького разочарования возвращался Варий обратно в Сицилию.
В области гирпинцев до него дошел слух о большом восстании рабов близ Капуи. Это событие не привлекло бы особого внимания фрегеллийца — бунты и восстания рабов были не редкостью в Италии и Сицилии, — но его поразило то, что во главе мятежа стоит римский всадник из знатного рода Минуциев.
Раньше, еще до восстания во Фрегеллах, он знаком был с некоторыми представителями рода Минуциев. Это были типичные римские нобили, надменные и напыщенные сторонники безраздельного владычества римлян над всеми окружающими народами. Даже латинянам они отказывали в праве на получение римского гражданства.