Я уже сказал тебе, что давно люблю тебя, но разве мог я мечтать о тебе, такой красивой, такой недоступной, принадлежавшей другим, потому что они были свободны и богаты. А кто был я? Ничтожный раб, который и помыслить не мог… Но теперь многое изменилось. У меня есть деньги, много денег, а с ними мы, ты и я, приобретем долгожданную свободу и безбедную жизнь.
Ювентина подняла голову, с удивлением слушая сбивчивую речь юноши.
— О чем ты говоришь, Пангей? — спросила она. — Какие деньги? Откуда они у тебя?
— Когда-нибудь я расскажу обо всем подробно, — торопливо отвечал Пангей, снова понижая голос. — Впрочем, слушай… Минуций несколько раз присылал своих людей ко мне в Байи. Они привозили деньги и драгоценности. Все это я надежно припрятывал, как мне и было велено… Иными словами, я исполнял у Минуция обязанности казначея. В последний раз я принял колоссальную сумму, целое состояние примерно в четырнадцать или пятнадцать талантов. Теперь я обладатель всего этого богатства. Клянусь Меркурием, такая удача выпадает человеку только один раз в жизни или никогда. Я был бы последним из глупцов, если бы ею не воспользовался!.. Поначалу я хотел посоветоваться с Секстом Лабиеном и вместе с ним решить судьбу этих денег… но потом я передумал, вспомнив о тебе и о нашем будущем, которое при обоюдном нашем желании могло бы стать поистине прекрасным. Подумай, милая Ювентина… Мы богаты! Мы свободны! — с упоением повторял Пангей.
— Кто доставлял тебе деньги в Байи? — быстро спросила Ювентина, сразу заподозрив неладное.
— Думаю, это уже не имеет значения, — ответил Пангей. — Но почему ты об этом спрашиваешь?
— Ах, Пангей, бесхитростная душа! Разве можно быть таким легкомысленным и самонадеянным? — в сердцах сказала Ювентина, думая об Аполлонии и о том, что акарнанец, вне всякого сомнения, был посвящен во все тайны Минуция и что Пангею угрожает серьезная опасность.
— Что ты хочешь сказать? — с изумлением и беспокойством спросил Пангей.
— Я хочу тебя предупредить, что все эти четырнадцать или пятнадцать талантов, присланных тебе Минуцием — это, несомненно, деньги войсковой казны, которую он захватил в римском лагере после своей победы под Капуей. Аполлоний, безусловно, знал, куда Минуций отправил эти деньги… Ты не представляешь себе, в какой ты сейчас опасности! Я не поручусь за то, что сыщики претора уже не разыскивают тебя по всей Италии…
Пангей от этих слов Ювентины побелел, как мрамор.
— Деньги войсковой казны? — растерянно пробормотал он. — Но… при чем здесь Аполлоний? Разве он…
— Ты, оказывается, ничего не знаешь! Так знай, что не кто иной, как Аполлоний, предал Минуция и все восстание…
— О, великие боги! — схватившись руками за голову, простонал Пангей.