А вчера на небе я видел молнию, просверкавшую слева направо. Не это ли лучший знак? Идите, о мужи, без страха, вершите дела, достойные вашей доблести, вашей великой силы и настойчивости. Взойдет солнце, и оно убедится в том, что все свершается согласно воле богов, что сбывается предсказанное мною.
И старик рухнул, едва окончив свою краткую речь. Его мигом подняли на руки плечистые центурионы и отнесли в его палатку, которая была рядом с этой, военачальнической.
Торжественность все еще царила здесь. Сулла был потрясен: ауспиция превзошла все тайные ожидания.
– Мои друзья-соратники! Будьте же достойны этой воли богов, которая священна для каждого. Пусть каждый из вас подаст великий пример служения отечеству, республике, Риму, его народу.
Он наклонился низко-низко.
Он поцеловал эту священную землю Лациума.
Великий поход римлян на Рим начался. По воле богов, через бранные труды Луция Корнелия Суллы в шестьсот шестьдесят шестом году от основания Рима.
В поверженном городе
Войско Суллы ворвалось в Рим.
Люций Басил и Гай Муммий со своими воинами удерживали Эсквилинские ворота до тех пор, пока не подоспели Фронтан и Руф с когортами.
И Сулла с отрядом недолго простоял у городских стен: весть о том, что враг уже вступил в северные окраины города, распространилась молниеносно, намного охладив военный пыл даже самых ярых марианцев. Непредубежденный наблюдатель мог сказать, что все идет по плану Суллы.
Весьма возможно, что этому способствовало некоторое благодушие сената, который до последней минуты надеялся на мирный исход. Однако – видят боги! – Марий предупреждал вовремя, он призывал к бдительности. Могут возразить, что это он делал не очень-то энергично. Возможно: семьдесят лет не пятьдесят лет! В его годы сердце не то, не те колени, хотя ум и опытнее во много раз. Война, несомненно, требует ума, но не меньше зависит ее исход и от решимости, от силы полководца, ведущего за собой когорты.
Многие свидетели сходятся на том, что для части марианцев эта атака Суллы явилась неожиданной. То есть о том, что Сулла недвусмысленно грозит Риму, они знали. Но не многие верили в неслыханную дерзость его. «Неужели, – вопрошали сенаторы, – Сулла осмелится брать силою свой собственный город, свою столицу?» Это и породило – но только отчасти – настроение благодушия, о котором говорилось выше.
Хочется напомнить о том влиятельном магистрате, который вдруг заторопился, когда зеленщик и его друзья сообщили ему о вступлении в город сулланских отрядов. А ведь магистрат не был просто рядовым марианцем, ему полагалось быть в курсе событий. Но факт остается фактом: магистрат по имени Целер не знал всей правды о надвигающейся опасности. Это обстоятельство потомки могут оценивать как угодно, но колесо истории уже не повернешь.