Сборник романов раскрывает кровавые страницы истории Древнего Рима. Хроники времени Гая Мария и Гулиа Суллы повествуют о войнах, гражданских конфликтах и борьбе за власть в великом государстве. Интриги вокруг власти и судьбы античных правителей формируют сюжет.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Кровавый Рим. Книги 1-9»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Сборник романов раскрывает кровавые страницы истории Древнего Рима. Хроники времени Гая Мария и Гулиа Суллы повествуют о войнах, гражданских конфликтах и борьбе за власть в великом государстве. Интриги вокруг власти и судьбы античных правителей формируют сюжет.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Александр Леонидович Ахматов Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
Сборник романов раскрывает кровавые страницы истории Древнего Рима. Хроники времени Гая Мария и Гулиа Суллы повествуют о войнах, гражданских конфликтах и борьбе за власть в великом государстве. Интриги вокруг власти и судьбы античных правителей формируют сюжет.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Каждый поднимал чашу и пил напиток, который ему по сердцу. Кто-то вспомнил про музыку: будет ли нынче музыка?
Оппий успокоил: будет в свое время. Ведь пора еще детская, до рассвета, наступающего теперь около двух часов утра, – целая вечность.
Актеры буквально обжирались. Буза усиливала их аппетит.
Африкан приказал убрать все со стола, подать свежие салфетки и чистую посуду. Наступил черед для горячего. Что еще придумал Африкан?
Эпикеду помогали трое рабов – молодых, расторопных. Повара приготовили горячее только что: оно, таким образом, было, что называется, с пылу с жару.
Хлеб тонкий, особой выпечки, из крупчатой муки – белой как снег. Такой хлеб обожают в Дамаске. Финикийцы тоже подают его к столу. В праздничные дни. Только одним этим хлебом можно насытиться. Точнее, это хлебные лепешки…
Вот поданы на серебряных блюдах пулярки и каплуны под лимонным соусом. На них перья, и кажутся они совершенно живыми. Но это – лишь наряд, который легко снимается. Все кости выбраны загодя, мясо изжарено так, что кожица будет похрустывать на зубах. Однако оставлено в этом птичнике свободное место. Пирующие гадали: для чего оно предназначено? Чье царственное место среди пулярок и великолепных каплунов?
Наконец разрешилась и эта поварская загадка. На огромном блюде с потолка опустился павлин. Кто отдал его в руки повара? Актеры, казалось, натурально пожалели его. Они охали и ахали. Архимим прослезился – сказалось количество принятой бузы. Сулла успокоил его: компания выше всего, дружба превыше всего! Павлин жил на чердаке и слетел сюда в назначенный час…
Павлиньи перья переливались цветами радуги. Сверкали глаза его на ярком свету – Эпикед зажег специально для этого случая еще несколько свечей на коринфских подсвечниках.
Появилось фалернское. Бузу убрали. Вопреки протестам актеров: их убедили, что буза неприлична в присутствии его величества павлина.
Сулла – пока заново сервировали стол – беседовал с ваятелем. Речь шла о том, чтобы изваять бюст Суллы. Это нужно во всех отношениях: для сегодняшнего дня и будущих времен. То есть совершенно необходимо. У ваятеля имеется для этого уникальный кусок мрамора. Он бережет его для Суллы, и только для Суллы. Ибо кто есть Сулла? Спаситель республики. Кто есть Сулла? Друг всех художников. Кто есть Сулла? Друг всего народа. Нет, нельзя откладывать работу над бюстом до будущих времен. Жизнь превратна, человек – не камень.
Сулла сказал, смеясь, что вполне гарантирует ему еще лет сорок жизни. И себе тоже. Так что дело не столь уж спешное. Лучше всего позировать после восточного похода. Тогда все будет ясно. На душе станет покойней…
– На твоей душе, Сулла? – воскликнул ваятель.
– Не верю, Сулла! Ты не из таких! Ты из непоседливых и неспокойных.
