Сборник романов раскрывает кровавые страницы истории Древнего Рима. Хроники времени Гая Мария и Гулиа Суллы повествуют о войнах, гражданских конфликтах и борьбе за власть в великом государстве. Интриги вокруг власти и судьбы античных правителей формируют сюжет.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Кровавый Рим. Книги 1-9»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Сборник романов раскрывает кровавые страницы истории Древнего Рима. Хроники времени Гая Мария и Гулиа Суллы повествуют о войнах, гражданских конфликтах и борьбе за власть в великом государстве. Интриги вокруг власти и судьбы античных правителей формируют сюжет.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Александр Леонидович Ахматов Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
Сборник романов раскрывает кровавые страницы истории Древнего Рима. Хроники времени Гая Мария и Гулиа Суллы повествуют о войнах, гражданских конфликтах и борьбе за власть в великом государстве. Интриги вокруг власти и судьбы античных правителей формируют сюжет.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Сулла протер духами нос, встал и, прохаживаясь взад и вперед в широкой ночной тунике, говорил то ли слуге, то ли в пространство. А может, и треногому столу, на котором стоял письменный прибор, лежали кипа пергамента и папирусные свитки. Он словно бы вдалбливал кому-то свои мысли:
– Послушай, не мог я иначе. Я ухожу с войском. Ухожу на Восток. Мне важно иметь в тылу если не дружественный, то, во всяком случае, не очень враждебный Рим. Эта лисица Цинна, кажется, присмиреет. Ведь он получает консульскую власть из моих рук.
Слуга пристально следил за ним. Не отрывая глаз. Слишком пристально.
Сулла остановился напротив и смерил Эпикеда с головы до ног… Пожал плечами и продолжал вышагивать по комнате. Заложил руки за спину. И, глядя себе под ноги, говорил, все говорил:
– Из моих рук… Консульскую власть… Это надо понимать… Это сделал я, и никто другой… Я показал им, что могу подать руку даже заклятому врагу своему. И я подал. Что? Подал, говорю… Разве это не оценили в сенате? Не оценили, спрашиваю? Если нет, тем хуже для них. Но думаю, что многие оценили. Теперь все видят, что я не собираюсь топтать республику. Напротив, я выдвигаю в консулы своего врага. Что – нет?
Сулла резко остановился. Как вкопанный. На слугу это не произвело ровно никакого впечатления. Он смотрел прямо перед собой, расслабив плечи и скрестив руки на груди. Время от времени переминаясь с ноги на ногу. Привык вот так стоять часами. И слушать часами, и говорить часами с господином.
Сулла погрозил кому-то пальцем.
– Я подал руку. Проявил добрую волю. Они-то прекрасно сознают, что я могу и прижать ногтем к ногтю. Они даже не успеют пикнуть. И тем не менее я подал. Я поступил правильно. Уйду в поход, оставив в Риме консулом своего заклятого врага. В этом есть своя особая мудрость.
Слуга вставил краткое слово:
– Ты об этом тоже говорил на скале?
Господин словно не расслышал. Подошел к треногому столу и пошуршал свитками папируса.
– Ты об этом тоже говорил на скале?
– Не совсем. Но отчасти.
Теперь заговорил слуга. Тихо. Неторопливо. А куда, собственно, торопиться? – ночь впереди же. Его господин ночью чувствует себя лучше, нежели днем.
– Ты его уговаривал, Сулла. Ты просил его помириться с тобой. Ты отдаешь ему консульскую власть? Но ведь сенат едва ли примет другое твое предложение. У тебя просто нет иного выхода. Из безвыходного положения, Сулла, ты пытаешься извлечь для себя выгоду. Это похвально. Не думай, что я упрекаю. Обвиняю в трусости. Видят боги, это не так! Ты просил у него союза…
– Ты просил у него помощи.
– Ты выторговывал себе нечто.
– Нет, нет и нет! – сердито бросал Сулла, потрясая руками. – Кто тебе сказал?
– Никто. Сам догадываюсь.
– Так вот, – Сулла сплюнул, – все это чушь! Я должен был поговорить с ним. Должен был.
