Мемнон… О, боги! Не может быть! — взволнованно ахнула Ювентина, и лицо ее покрылось внезапной бледностью.
— Что такое? Кто он, этот Мемнон? — спросил Минуций.
Ювентина подняла на него свои огромные глаза с застывшим в них изумлением.
— Этого не может быть, — дрогнувшим голосом сказала она. — Ведь он… все говорили, что его нет в живых, что он умер от ран в Капуе…
— Возможно, это кто-то другой, носящий то же имя… Прости, — увидев, что девушка погрустнела и задумалась, мягко произнес Минуций. — Кажется, он был дорог тебе…
— Ты прав, — печально вздохнула девушка. — Я о нем очень жалела, хотя… хотя мы с ним были едва знакомы. Он был такой необыкновенный… сильный, храбрый и хорошо владел оружием, но, как видно, на каждого сильного всегда найдется сильнейший. Три месяца назад Аврелий увез его на игры в Капую. Потом пришло известие, что он погиб…
Ювентина снова тяжело вздохнула.
Минуций хотел у нее о чем-то спросить, но в это время площадь загудела, раздались аплодисменты и радостные крики.
Все взоры обратились на Ростры, куда поднимались магистраты: оба консула, оба претора, курульные и плебейские эдилы, а вместе с ними должностные лица низшего ранга — квесторы, эрарные трибуны и триумвиры по уголовным делам.
Первым на Ростры взошел Гай Марий.
Он выделялся среди прочих не только своим внушительным ростом, но и одеждой. На нем была новая, расшитая пальмовыми узорами тога, которая называлась триумфальной. Право на ношение такой тоги сохранялось за триумфаторами на всю жизнь. В ней нельзя было появляться только на заседаниях сената.
Второй консул, Гай Флавий Фимбрия, выглядел по сравнению со своим коллегой намного бледнее. Вид он имел почти что невзрачный. Он был среднего роста и худосочен. Тонким чертам его недоставало мужественности. Фимбрия не отличался ни большой физической силой, ни крепким здоровьем и, как уже отмечалось в начале нашего повествования, не обладал достаточным военным опытом. Но во время предвыборной кампании, выступая перед народной сходкой, он резко высказывался против продажной знати, хвалил Мария, говорил, что сейчас важно как никогда сохранить единоначалие в опаснейшей войне с кимврами, а посему товарищем прославленного полководца должен быть человек, настроенный к нему благожелательно и, безусловно, признающий его превосходство в делах военных. Он напомнил согражданам, к каким печальным последствиям привели разногласия и соперничество двух военачальников под Араузионом.
