— Хочешь есть мой хлеб и бездельничать? Клянусь молотком Харуна, да ты, я вижу, совсем обнаглела! Розог захотела? А ну, перестань хныкать и ступай туда, куда тебе велено!
Умолять этого зверя было бесполезно.
Она вдруг вспомнила о деньгах, полученных от Мемнона. Их оставалось еще пятнадцать денариев.
«Откупиться!» — сверкнуло у нее в голове.
Она ухватилась за эту спасительную мысль.
Все дальнейшее осталось в ее памяти, как тягостный сон.
С кошельком под туникой Ювентина пошла на Квиринал.
У ворот школы она увидела с десяток стражников и болтавшего с ними управителя Пацидейана.
Этому ничего не нужно было объяснять. Он только лениво спросил:
Получив ответ, Пацидейан приказал рабу сбегать и разыскать марруцина, чтобы сообщить ему «приятную новость».
Сопровождаемая хохотом стражников, Ювентина торопливо прошла через двор школы, где гладиаторы, разбитые на отдельные группы по тридцать-сорок человек, упражнялись под руководством своих ланист-преподавателей, к длинным рядам эргастулов с двускатными черепичными крышами.
В самом дальнем из них, у самого крепостного вала, находилось крошечное помещение, вернее, камера, предназначенная для свиданий гладиаторов с рабынями-наложницами (Береника однажды приводила туда Ювентину, чтобы прибрать эту гадкую каморку со стенами, испещренными неприличными рисунками и непристойными надписями).
У входа в эргастул Ювентина, томимая недобрыми предчувствиями, дождалась марруцина и, протянув ему кошелек, сказала:
— Вот деньги. Отпусти меня, Скатон.
Марруцин не спеша ссыпал монеты обратно в кошелек, спрятал его в свой пояс, после чего, взяв Ювентину за плечи, подтолкнул ее к двери эргастула.
— Пошла вперед! — грубо сказал он.
Ювентина отпрянула от него с криком гнева и отчаяния:
— Ты же взял деньги!
Лицо бывшего разбойника злобно исказилось.
— Замолчи, шлюха! — крикнул он и, шагнув к ней, снова попытался схватить ее, но Ювентина увернулась и бросилась в проход между двумя соседними эргастулами.
Проход был узким — она с трудом протиснулась через него. Скатон же, огромный телом, застрял в нем, не сделав и двух шагов.
Вслед ей неслись его ругань и проклятия.
Она не помнила, как добежала до ворот школы.
Пожилой стражник, открывая ей калитку, весело спросил:
— Что так скоро, красотка?
Ювентина оказалась в ужасном положении.
Она знала, что ей не избежать розог. В доме Аврелия рабов секли часто, применяя для этого розги, предварительно вымоченные в соляном растворе.