Несущаяся снежная волна за окном накрывает засыпанный веками холм, где почва твёрдо закреплена камнем и глиной. Я уже выкапываю тридцатисантиметровую яму глубиной в полтора кинжала рядом с бородатым соседом, чувствуя древнюю силу этих гор.
А помощь эта поступает совершенно бесплатно! Деньги уходят в чей-то карман. Никаких прибамбасов – все просто и доступно. Чеченские старики и инвалиды по году и более не получают пенсии, служащие предприятий не видят зарплаты – война! А между тем финансирование по этим статьям до определенного момента продолжалось практически бесперебойно. В целом по республике – очень немалые деньги. Они тоже уходят налево.
– Вах, молодцы! – восхищался изворотливостью российских чиновников друган Шапи – Шамиль, который трудился до войны на ж/д станции в Хамашках.
Таким же макаром, по заверению Шамиля, восстанавливались разрушенные войной села, города, различные предприятия и учреждения. Все эти деяния поражали своим размахом и циничной откровенностью.
– У этих идиотов там, наверху, только через год после начала войны хватило ума сообразить, что надо прекратить финансирование восстановительных работ! – весело заметил по этому поводу Шамиль.
– А насчет поездов ты в курсе? – поинтересовался другой кунак Шапи – Лечи из Хунтермеса, бывший проводник пассажирского поезда. – Ну, тех эшелонов, что пропадают? Не в курсе, значит! А я вот что вам расскажу…
Если верить Лечи, в Чечне и по сей день продолжают бесследно исчезать десятками целые эшелоны со всякой всячиной: цветными металлами, аудио-видеотехникой, промышленными и бытовыми товарами, продуктами и так далее.
Причем исчезают они с поразительной последовательностью в одном и том же районе – между Серленной и Хунтермесом. Ехал себе эшелон, стучал колесами и вдруг исчез куда-то, испарился.
– Как в сказке! – подмигивает Лечи. – Чем дальше, тем страшнее!
Солидные предприятия, несмотря на систематические пропажи, продолжают с завидным упорством отправлять в Чечню все новые и новые эшелоны, предназначенные для различных физических и юридических лиц.
