Несущаяся снежная волна за окном накрывает засыпанный веками холм, где почва твёрдо закреплена камнем и глиной. Я уже выкапываю тридцатисантиметровую яму глубиной в полтора кинжала рядом с бородатым соседом, чувствуя древнюю силу этих гор.
Может, у него что-то интересное есть…
– Нет, нет! – прикрикнул Исрапи на отделившихся от толпы двух «духов». – Вы автоматы снимите – он может автомат отобрать!
– Да брось ты, Исрапи, – возразил один из тех, кто собирался меня обыскивать. – Он что – Терминатор, что ли?! Обыкновенный человек. Смотри, худой, невысокий…
– Это с виду он обыкновенный! – воскликнул Исрапи, возбужденно потрясая автоматом. – Ты, Якуб, не видел, как он Руслана Кирзоева убил: бац ногой – и труп?
– Ну, ну, – буркнул Якуб и перевел автомат за спину.
Приблизившись ко мне, Якуб и его напарник сноровисто произвели обыск, вытащив из карманов все, что там было, и свалив содержимое на капот «ленда». Затем они перешли к правой передней двери автомобиля и жестами пригласили британца оставить салон.
– Что расселся – давай вылезай! – прикрикнул Якуб на Тэда, видя, что британец растерянно улыбается и пожимает плечами, не собираясь выбираться из машины.
– Мужики, он англичанин, – объяснил я.
– Не понял. Ты что – не спецназовец? – спросил пожилой, недоуменно переводя взгляд с меня на Исрапи. – Ты же сказал, что он – спецназовец. Ты ничего не перепутал?
– Ну что ты, Алдат! – вскрикнул Исрапи. – Ты спроси его самого – пусть скажет! – И набросился на меня:
– Ты что, артиллерист, несешь, а? Тебе что, жить надоело? Ну-ка, расскажи людям, кто ты такой.
– Я в марте уволился по состоянию здоровья, – соврал я, искренне косясь на пожилого «чеха». – Эмигрировал в Англию. Там у меня бабушка – пресс-секретарь министерства иностранных дел. Теперь работаю в редакции газеты «Гардиан» специалистом по освещению локальных конфликтов. Вот, коллега захотел прошвырнуться по Чечне, – я кивнул на возмущенно бормотавшего ругательства британца, которого вовсю обыскивал Якуб с напарником.
Исрапи смеялся довольно долго. Он хохотал, захлебываясь и тыкая в мою сторону пальцем, приседал и бил себя по коленям. Я заметил, что соратники рыжего недоуменно переглянулись, а стоявший рядом пожилой «дух» досадливо нахмурился.
– Если он англичанин, то я – испанский летчик, – выговорил наконец Исрапи, справившись с приступом дикого веселья и вытирая слезы.
