Несущаяся снежная волна за окном накрывает засыпанный веками холм, где почва твёрдо закреплена камнем и глиной. Я уже выкапываю тридцатисантиметровую яму глубиной в полтора кинжала рядом с бородатым соседом, чувствуя древнюю силу этих гор.
Мы с британцем двинулись вслед за хозяином по скрипучим ступеням деревянной лестницы, спиралью спускавшейся вниз по узкому коридору с низким сводчатым потолком. Минут через пятнадцать мы неожиданно выскочили из узкого лаза на лесную поляну и удивленно замерли на месте, рассматривая высокую траву, деревья, кусты…
– Что, не ожидали?! – воскликнул Абдулла, довольный произведенным эффектом. – Вроде бы были в мрачных пещерах, а тут – на тебе, лес, травка… Только не советую ходить по этой травке. В десяти метрах от лаза начинается лесная полоса, которая напичкана минами.
Придя в себя, я поинтересовался, как это они умудряются шляться на операции по заминированному лесу.
– А у меня формуляр есть, – признался Абдулла. – У меня все по науке. Там каждый проход обозначен, каждая мина учтена… Ну хватит, пойдемте назад. – И гостеприимный хозяин проводил нас в «гостиницу», расположенную по соседству от его пещеры…
За время нашего пребывания в лагере Бекаева, кроме расстрела пленных, ничего примечательного не случилось.
"Контроль за нашим времяпровождением не велся, поэтому мы с Тэдом имели возможность беспрепятственно шляться по территории базы в любое время дня и ночи.
Подслушивая разговоры бойцов и напрямую общаясь с ними, я уже к концу второй ночи нашего пребывания в отряде владел целой кучей полезной информации, которую вполне можно было использовать как руководство к действию.
Оказалось, что гарант безопасности отряда Абдуллы – маленький концлагерь, расположенный на открытой местности, – это липа. Барак, в котором когда-то размещалась контора рудника, в настоящее время служил жилищем для наемников-славян.
Мы побывали там, и Бекаев пояснил, что все эти ребята (а было их чуть более двух десятков) – пленные. «Ребята» имели весьма наглые румяные морды, целыми днями спали, ели, смотрели телевизор, играли в карты и жрали водку чуть ли не ведрами.
– А вот эти, в яме, – кто они? – поинтересовался Тэд, проходя мимо зиндана.
– А это военные преступники, – объяснил Абдулла, уводя нас под ручки прочь от зловонной ямы. – Они очень, очень опасны, и потому мы их держим там… – Выше я приводил, как впоследствии обошлись с этими «преступниками».
В лагере были женщины… Момент нашего появления в отряде как раз совпал с наступлением сексуального кризиса.
