Несущаяся снежная волна за окном накрывает засыпанный веками холм, где почва твёрдо закреплена камнем и глиной. Я уже выкапываю тридцатисантиметровую яму глубиной в полтора кинжала рядом с бородатым соседом, чувствуя древнюю силу этих гор.
Капсула с ядом обнаружилась в плавках – лишив его этого предмета туалета, пацаны быстро спеленали пленного наподобие мумии, а я в это время распорядился, чтобы подоспевший Пуп заснял лежавшую навзничь возле заколотой собаки бабку и сообщил бившейся в истерике молодой чеченке:
– Это ваши, из отряда Умаева. А спас тебя вэвэшный спецназ – так и передай.
Сомневаюсь, однако, что она уловила смысл сказанного – девчонка пребывала в шоковом состоянии. Ну ничего, несколько человек слышали, что «лицедеи» – из отряда Умаева.
Что еще? Да, мы своевременно убрались из этого села – уже с опушки я мог наблюдать, как к усадьбам, подвергшимся разбою, ломятся толпой вооруженные члены отряда самообороны.
«Лицедея» мы доставили по назначению и получили за это скупую командирскую похвалу и замечание:
– А почему двоих не взяли? – Кстати, как потом мне между делом сообщил наш особист, этого насильника в тот же вечер кто-то зарезал прямо в подвале «фильтра».
"Впервые за трое суток дороги мы с Тэдом по-людски отдыхали. Оказалось, что чеченцы, если они не состоят с тобой в состоянии газавата, – очень гостеприимные люди. Впервые на этой земле я выступал в ипостаси мирного человека, и это было страшно непривычно, дико как-то. Мы миновали 17 блокпостов и застав, и везде нас беспощадно шмонали, невзирая на универсальный пропуск и предписание, подписанное каким-то большим чином из МО, в котором, в частности, строго предписывалось всем подряд: «…оказывать содействие в решении вопросов организационного характера…» Грязные, оборванные пацаны на постах клали прибор на наши бумаги и тщательно досматривали каждую пядь «ленда» – даже заглядывали под днище, вызывая у меня состояние легкой настороженности.
Тэда такое отношение здорово раздражало, и он всегда ругался, подвергаясь очередному обыску. А я каждый раз вздрагивал, когда замечал казавшуюся знакомой физиономию, и напрягался, ожидая, что она расползется в улыбке и заорет:
– Сыч! А ты какого хрена с этим вахлаком тут делаешь?
Нас несколько раз проверяли чеченские менты, а однажды мы напоролись на «духовский» разъезд – при пересечении территории, контролируемой боевиками.
