Мамочка так сильно была настроена против Аниты, что свернуть её не мог бы даже трактор. Мамино сердце ожесточилось, моё сердце было разбито.
– Круэлла, с меня достаточно было бы и того, что Анита практически жила в моём доме. Но то, что ты дошла с ней до того, чтобы обедать с прислугой? С этими... этими...
– Людьми, мама. Они тоже люди, – сказала я.
Сказала, и поняла, что была виновата перед ними ничуть не меньше, чем моя мама. Ведь я сама всю жизнь думала о слугах как о призраках или, в лучшем случае, серединках на половинку, а на самом деле они были людьми. Такими же людьми, как я. Они были моей семьёй. И даже, может быть, эта семья была более близкой мне, чем та, в которой я родилась. А теперь мама пытается запретить мне видеться с моей единственной настоящей подругой и отрезать меня от единственных на свете людей, которые искренне заботились обо мне. Не считая папу, разумеется.
– Они не люди, Круэлла, – возразила мама. – Они не такие, как ты и я! И я не желаю, чтобы ты общалась с ними. Одно дело, когда ты была маленькой девочкой, но теперь ты уже юная леди! А ещё я не потерплю вашей дружбы с Анитой. Она слишком плохо влияет на тебя, довольно! Тебе уже семнадцать, Круэлла, скоро будет восемнадцать. Ты стала достаточно взрослой, чтобы выдать тебя замуж. И чем скорее ты обзаведёшься собственным домом, чем скорее мы найдём тебе мужа, который станет управлять тобой, тем лучше. Это положит конец всему!
Глава VIII
Выделяйся
В школу после каникул я, в отличие от Аниты, уже не вернулась. Мама сделала всё, чтобы я не могла больше видеться со своей лучшей подругой. Итак, я осталась в Лондоне, где мама вскоре «представила меня в обществе», как это принято у них говорить, и начала устраивать бесконечные балы, вечера и приёмы, чтобы выставлять меня напоказ.
Это был какой-то кошмар. Я чувствовала себя чем-то вроде золотой рыбки или украшенного бриллиантами павлина, которого демонстрируют всё новым и новым молодым людям – все они казались мне одинаково скучными и противными. Сейчас, оглядываясь назад, я думаю, что могла бы, пожалуй, получать больше удовольствия от той суеты, да что уж теперь говорить об этом. А тогда я злилась на маму за то, что она разлучила нас с Анитой, и у меня было разбито сердце. Заплатить за моё разбитое сердце должна была, разумеется, моя мать, и я при каждом удобном случае заставляла её делать это.
До того как мама так некстати возвратилась домой в Рождественский Сочельник, я мучительно желала восстановить, наладить наши с ней испортившиеся отношения. Но теперь, когда мама стала уделять мне внимания больше, чем когда-либо, я перестала этому радоваться. Она покупала мне красивую одежду, всякие прекрасные вещицы, но и это я принимала без былого восторга.