В темном переулке гремит выстрел. Крапива, крутой парень в масках и кительках, оказывается убитым — пуля попала прямо в череп. Этот разрывной смерть не предвещает ничего хорошего, а лишь усиливает ночной мрак и пустынную тишину. Вокруг все так же молчит, словно поджидая следующую жертву в этом кошмаре....
Нутром чувствовала, что сцены производят большое впечатление, если они редки. В самом деле, в странах, где гроза – явление повседневное, никто не обращает на них внимания.
Многие мужчины, когда разражается домашняя буря, предпочитают удалиться или укрыться за газетой, однако Спартаку Ивановичу они внушали ужас, потому что инициатива всегда оказывалась в руках у Ариадны Ивановны.
На неокрепшую душу мальчика циничные монологи матери оказывали страшное разрушительное воздействие.
Единственная тема, которой Адочка никогда не касалась, была тема благосостояния. Здесь ей трудно было упрекнуть Спартака Ивановича.
Леня старался во время таких скандалов улизнуть на улицу.
Однажды у отца случился сердечный приступ, и его увезли на «Скорой» в кардиоцентр на Рублевском шоссе. Он тогда учился в шестом классе. Мать каждый день возвращалась поздно и, как правило, под градусом и тут же принималась его воспитывать. Она впервые испугалась, сообразив, что отца следует беречь, а вот сына надо исподволь готовить на первые роли.
Леня тогда учился в английской спецшколе, но, невзирая на это, Ариадна Ивановна наняла приходящую англичанку и стала постоянно вдалбливать сыну, что если он не будет знать английский как следует, а в дневнике будут одни тройки, то после десятилетки он загремит в армию. А уж тогда дипломатом ему точно не быть.
Пацаны Леню Шестернева недолюбливали и частенько били.
– Жизнь – это битва, – сказала мать как-то раз, явившись домой с букетом гвоздик и коробкой конфет.
Через неделю с ее легкой руки он стал ходить в Лужники, в секцию по классической борьбе, а через год убедился в правоте ее слов."
"Когда Валек, гроза Усачевки, потребовал принести из дома десятку, Леонид не растерялся.
