В темном переулке гремит выстрел. Крапива, крутой парень в масках и кительках, оказывается убитым — пуля попала прямо в череп. Этот разрывной смерть не предвещает ничего хорошего, а лишь усиливает ночной мрак и пустынную тишину. Вокруг все так же молчит, словно поджидая следующую жертву в этом кошмаре....
– Сложнейший механизм, – сразу же оценил обстановку Сивый, мазнув взглядом по смертоносному изделию. – Советское производство. Сверхсекретное оружие образца 1983 года. И откуда только этот кретин Монтиссори добыл такую «дуру»? Разрядить ее будет чрезвычайно сложно: три степени защиты, корпус повышенной прочности. Словом, пацаны, будем уповать на бога.
Сивый на ватных ногах подошел к Витьку и осторожно взял из его рук подарочек из далекого советского прошлого, способный взорваться в любую секунду.
– Сваливайте отсюда, ребята! Эта «малютка» обладает такой разрушительной силой, что от нашего офиса останутся лишь воспоминания да воронка в сотню метров, а ваши задницы придется искать в радиусе полукилометра.
Покрывшись испариной, Сивый стал колдовать над бомбой.
Варяг молча смотрел на разъяренного Монтиссори. Со Светланой тот связать его так и не смог: что-то там случилось, и явно не в пользу Монтиссори. Неужели ей удалось освободиться? Как? Каким образом?
– Слушай, Монтиссори, – спокойно и бесцеремонно прервал орущего дона Варяг, – вижу, ты не в состоянии сдержать данное тобой обещание освободить мою жену и сына.
– Не морочь мне голову и не лови меня на слове! Плевать я хотел на тебя и на все обещания.
– Но тогда как же мы можем с тобой, болван, говорить о четырехстах миллионах долларов?
Монтиссори не ожидал такого выпада от человека, обреченного на верную смерть. Ладно, пусть потешится, решил пропустить оскорбление мимо ушей «сиятельный» дон и, немного подумав, ехидно произнес:
– Хорошо.
– Каким образом я могу убедиться в том, что ее жизни и жизни сына ничто не угрожает?
– Это твои личные проблемы. Я могу лишь обещать, что их никто не будет преследовать.
– Умное решение, это делает тебе честь.
– Хватит паясничать, Игнатов. Ты мне надоел. Лучше перейдем к делу и поговорим о четырехстах миллионах.
– Так я об этом и говорю, сукин ты сын! Ты слово свое не держишь, а я тебе, значит, должен денежки отстегивать. Ни цента ты не получишь! Понял? Лучше поцелуй мою задницу.
– Говнюк! – заорал дон Монтиссори. – Да я прикажу тебя за яйца подвесить, пидер ты эдакий! Буду тебя медленно резать на куски, всю вашу гребаную базу в пух и прах разнесу, камня на камне не оставлю. Русские педики будут мыться в банях исключительно в собственной крови.
