В паутингной атмосфере кабинета, где каждая ткань на стенах и каждый шарик света дышит решимостью и мощью, секретный мир ходит в застенках. Угрюмо-доблестная аудитория избранных ждет своего часа, когда они смогут применить все свои знания и умения для достижения цели — нанести удар по определенному человеку или организации....
– Если я тебе говорю, что не могу сидеть здесь больше двух дней, значит, так оно и есть. И ты должен придумать что-нибудь! Именно за это я тебе и плачу!
Напоминание о деньгах было неприятным. Вадим невольно поморщился. На его памяти это был первый случай, когда генеральный попрекнул его большой зарплатой. Разумеется, он не бедствует. Денег вполне хватает на то, чтобы без морщин на лбу думать о завтрашнем дне, а кроме того, имеется возможность что-то оставлять на черный день. Но никто его не мог упрекнуть в том, что хавает он деньги не по чину.
Сделав глубокий вздох, Вадим протолкнул далеко внутрь комок обиды.
– Семен Валентинович, – спокойно заговорил он, – если вас не устраивает качество моей работы, так я могу уйти. Без работы не останусь!
Некоторое время в трубке раздавалось лишь усиленное сопение.
– Вадим, работаешь ты хорошо, – заговорил генеральный директор виноватым голосом. – У меня к тебе претензий нет. Знаешь, просто не выдержал… Как-то все накатило одно за другим.
– Возможно, – буркнул Петляков.
– Но и ты меня тоже пойми правильно, я весь на нервах!
Следовало согласиться:
– Я понимаю.
– Ну, вот видишь! – почти облегченно произнес Шевцов. – Не могу я без дела сидеть. Придумай что-нибудь! Скоро должна решиться судьба всего проекта.
Всякий раз, когда начинался серьезный разговор, Петлякова охватывало тревожное чувство. Начинало мерещиться, что где-нибудь за занавеской прятался третий глаз. Опасения следовало развеять.
Под окном стояло три машины. Две из них были служебные и принадлежали заведующим отделов, а вот третий автомобиль – небольшой грузовичок – он видел впервые. Надо отдать распоряжение, чтобы его проверили самым тщательным образом. В таких кузовах можно разместить прослушивающую аппаратуру.
Задернув занавеску, Петляков вернулся к столу.
– Мне нужно знать конкретно: сколько вы мне даете?
– Два дня.
– Попробую уложиться.
Ему хотелось поделиться своими соображениями, что где-то в ближайшем окружении присутствует предатель, но решил повременить. Сейчас генеральный директор находился в таком положении, что мог наговорить все, что угодно.
– Вот и ладушки. – В голосе генерального прозвучало облегчение.
И тотчас телефонная трубка заговорила частыми отрывистыми гудками.
