В паутингной атмосфере кабинета, где каждая ткань на стенах и каждый шарик света дышит решимостью и мощью, секретный мир ходит в застенках. Угрюмо-доблестная аудитория избранных ждет своего часа, когда они смогут применить все свои знания и умения для достижения цели — нанести удар по определенному человеку или организации....
Карась не был кровожаден, но сейчас он вдруг поймал себя на чувстве некоторого превосходства, думая о том, что это последние десять шагов в жизни Шевцова.
Последующие события разворачивались вопреки всякой логике. Каким-то неведомым чутьем Петляков сумел распознать в толпе прохожих его бойцов и, швырнув Шевцова на лестницу, открыл предупреждающий огонь. Карасю и рань-ше приходилось слышать о его сверхчувствительном восприятии, но он никогда не придавал таким заявлениям особого внимания, считая их домыслами.
"И вот теперь сумел увидеть их в действии.
Еще ничего не произошло, еще не грянули первые выстрелы, но Карась уже начинал понимать, что покушение сорвалось. И его ожидает очередной неприятный разговор. И если бы только разговор…
Первая автоматная очередь пошла в никуда. Точнее, она ударилась в ступени, выбив гранитную крошку. Телохранители Шевцова мгновенно рассредоточились и ответили яростным ог-нем, заставив Угря и Верзилу отступить за колонны.
Еще не все потеряно!
Приободренные успехом, они не заметили, как отступили от Шевцова.
Вот сейчас пора вступать на сцену еще одному действующему лицу. Нажав на кнопку вызова, Карась произнес:
– Ваш выход, Маэстро!
Маэстро был невысокий коренастый крепыш с широкими плечами, свою кличку он получил за то, что виртуозно обращался с короткоствольным автоматом.
И надо бы такому случиться: Петляков повернулся в тот самый момент, когда Маэстро вылезал из своей машины, чтобы прицельной короткой очередью намертво вжать Шевцова в гранитные ступени.
И поди тут не поверь в его сверхчутье!
Присев, тот открыл по нападавшему предупредительный огонь, заставляя его укрыться за машину. Стрелял умело, короткими очередями, мастерски уходя с линии огня. То, что произошло дальше, перечеркнуло последние надежды: раздался вой милицейской сирены, и к банку подрулила патрульная машина, из которой, стреляя на ходу, повыскакивали милиционеры.
Пальцы невольно вцепились в обшивку кресла.
– Черт бы их побрал! – выругался Карась.
Угорь и Верзила, огрызаясь короткими очередями, пытались уйти, но милиционеры, разделившись попарно, старались зажать их в угол здания.
У ближайшего перекрестка, распугивая сиреной встречный транспорт, к месту перестрелки торопился второй милицейский экипаж. Едва машина остановилась, как одновременно распахнулись четыре двери и из салона, с автоматами наперевес, устремилось четверо милиционеров.
