В паутингной атмосфере кабинета, где каждая ткань на стенах и каждый шарик света дышит решимостью и мощью, секретный мир ходит в застенках. Угрюмо-доблестная аудитория избранных ждет своего часа, когда они смогут применить все свои знания и умения для достижения цели — нанести удар по определенному человеку или организации....
– Хорошо, – поднялся Петляков.
К своему удивлению, он почувствовал облегчение. В этот раз присутствие шефа было для него в тягость. Нечто подобное ощущаешь, когда покидаешь зону опасности. Такое впечатление, что пространство вокруг генерального директора было заряжено на неудачу.
Вадим вышел в приемную и невольно напоролся взглядом на глаза Анны. В этот раз в них появилось нечто новое, как если бы она хотела о чем-то его предостеречь. И когда он проследовал мимо, едва улыбнувшись, девушка проводила его печальным взглядом.
«Нужно что-то делать с этой сердечной заразой», – и Вадим захлопнул за собой дверь. Получилось излишне громко. Петляков представил, как испуганными бабочками затрепетали в недоумении длинные ресницы Анны, и невольно улыбнулся. Так и затопал по коридору до самого выхода с неловкой улыбкой. Люди, встречавшиеся ему в коридоре, удивленно оглядывались. Не каждый день начальника охраны можно встретить в добром расположении духа.
* * *Оставшись в одиночестве, Шевцов воткнул диск в магнитофон.
«– Слушай, детка, давай сегодня встретимся где-нибудь часиков в восемь», – узнал он голос Яремского.
В какой-то степени разворачивающийся разговор был для генерального неожиданным: поговаривали, что Нестер Яремской очень любит свою жену. Во всяком случае, в амурных делах замечен не был.
«– А как же твоя супруга?
– Она сегодня уезжает к матери. Так что мы будем предоставлены сами себе.
– Нестер, – голос девушка прозвучал тоскливо, – я так не могу… Я устала. Тебе нужно решить, с кем ты наконец останешься – со мной или со своей женой.
– Вера, сейчас не самое подходящее время, чтобы выяснять отношения. Мне и без того очень непросто, а тут еще и ты со своими капризами!»
Шевцов невольно хмыкнул: никогда прежде он не замечал у Нестера столь раздражительных интонаций. Оказывается, Яремской может быть и таким."
"«– В последнее время ты мне стала очень дорого обходиться… Думаешь, твоя квартира в центре Москвы ничего не стоит? А все эти твои цацки, что ты на себя нацепила, – по-твоему, какова их настоящая цена? – холодным тоном спрашивал Яремской, явно скрывая нарастающее бешенство.
– Поняла, – глухо прозвучал девичий го-лосок.
– И не надо портить мне настроение, Вера; если я тебя зову, то ты должна с радостным криком прыгать ко мне в кровать.
