В паутингной атмосфере кабинета, где каждая ткань на стенах и каждый шарик света дышит решимостью и мощью, секретный мир ходит в застенках. Угрюмо-доблестная аудитория избранных ждет своего часа, когда они смогут применить все свои знания и умения для достижения цели — нанести удар по определенному человеку или организации....
– А что, если он все-таки выкарабкается и надумает устроить разбор, кто его заказал? Семен Валентинович не из тех людей, кто прощает обиды. Он ведь настоящий зверь – чуткий, опытный, сильный. А, как известно, раненый зверь вдвойне опаснее и не ведает жалости».
Теперь проблема тендера отходила на второй план. Тишину расколол прозвеневший телефон. Подняв трубку, Николаев уныло произнес:
– Слушаю.
– Привет, земеля, это я.
– Кто именно?
– Неужели не признал?
Задорные интонации показались Николаеву знакомыми, вот только он никак не мог вспомнить, где же он их слышал.
– Не узнал.
– Хм, а я уж думал, что после того, что случилось, мы с тобой стали корешами.
Грудную клетку распирало от негодования, и потребовалось немало усилий над собой, чтобы погасить праведный гнев.
– Послушай, как там тебя… Я не собираюсь играть с тобой втемную. Выкладывай, что у тебя там есть.
– А у меня вот какой расклад. Ты говорил, что Шевцов всегда один. А вышло осложнение. Получилась перестрелка. Что же ты не сказал, что они всегда стволы при себе таскают? Двоих моих людей повязали, одного серьезно ранили, так что с тебя причитается дополнительная сумма.
– И сколько же ты хочешь? – тихим голосом спросил Николаев. Только таким образом можно было усмирить клокотавший внутри гейзер.
– Думаю, что достаточно будет десяти тысяч баксов.
– Мы с тобой так не договаривались!
– Не дело говоришь, брателло. Как мы, по-твоему, с тобой договаривались? Или ты обнищал настолько, что не можешь отстегнуть мне такую мелочовку?
Гера Николаев шумно выдохнул.
– Не знаю как для тебя, но для меня это не мелочь. Что-то я тебя не пойму, как там тебя…
– Зови меня Червонец.
– Дело не в деньгах, Червонец, а в самом принципе. Мы с тобой договаривались, что ты не ранишь Шевцова, а убьешь его! Сам понимаешь, это совершенно разные вещи. А мало того что ты не выполнил заказ, так ты еще имеешь наглость просить у меня сверху.
– Мои люди пострадали, меня самого едва не мочканули, а ты мне еще какие-то претензии выставляешь!
– Послушай, Червонец, если ты не умеешь работать, так это твои проблемы, и меня в них не втягивай. Я знать о них не хочу!
Отключив телефон, Николаев аккуратно положил трубку в карман. Странное дело, но настроение после состоявшегося разговора значительно улучшилось. А может, в этом виноват французский коньяк?
* * *– Проходи, – проговорил сержант.
