Автор
В холодной осенней Вологде, где кружево олицетворяет традиции и красоту, я погрузилась в создание Кружевного убийства. Сюжет ломает хроники, создавая извилистую линию между реальностью и фантасмагорией — от загадочного смертника до масштабной операции за границей. В каждой странице витают нотки вологодского кружева, атмосфера остается неуклюжим переплетением тайны и русских обычаев....
Лучше поработать. Поднявшись в квартиру, Снежана переоделась, выпила чаю и уселась за пяльцы. Мамы дома снова не было. Сегодня они с Татьяной Алексеевной отправились в Музей кружева. Троюродная тетушка внезапно воспылала таким интересом к народным промыслам, что не хотела ждать ни минуты.
Немного подумав, предостерегать от визита Снежана не стала. В музее и без санитарных ограничений народу обычно бывало немного, а уж при сокращении туристических потоков – тем более. Снарядив маму и тетушку масками и гелем для обработки рук, Снежана сочла предосторожности исчерпанными.
В тишине и покое ей работалось споро и как-то уютно. Вьющаяся под пальцами нитка, складывающаяся в дорожку кружевного узора, мелодичный звон коклюшек успокаивал, прогоняя тревоги последних дней. Ни о чем неприятном думать не хотелось, в голове всплывали фразы из когда-то давно слышанных песен. Пожалуй, Снежана и не вспомнила бы сейчас, когда и где успела их выучить, слова рождались где-то глубоко внутри. Генетическая память, что ли?"
"В детстве, когда она еще только постигала мастерство плетеи и живо интересовалась историей вологодского кружева, Снежана читала о том, что у основательницы вологодского манера Брянцевой была еще одна сторона ее невероятного дарования – Анфия Федоровна была большим знатоком и носителем фольклора.
Если считать, что далекая родственница Снежаны Таточка Макарова-Елисеева была любимой ученицей Софии, то значит, она тоже могла петь те же самые песни и передать их детям и внукам. Чем не генетическая память? Впрочем, и над этим феноменом думать не хотелось, а хотелось петь. Стуча коклюшками, Снежана начала тихонько напевать себе под нос, а затем, вспомнив, что она в квартире совершенно одна, запела во весь голос.
В школьные годы она ходила в хор, и учительница говорила, что у нее неплохие вокальные данные, но петь на людях она ужасно стеснялась и вот так, не сдерживая себя, пела, только когда была уверена, что ее никто не слышит.
Ночкой зимней, стужей лютойОтложила все дела.Нити вились, а я пела,Выплетала кружева.Ой ты, тонкая вилюшка,Ты сплетись скорей в узор.
