Вышла выносить мусор на дачный участок, и что-то тревожило. Звуки ребенка отдалялись, зато резкий громкий плач все яснее донесся к контейнерам. Бросив два больших пакета, обернулась — улица была пустынна как во сне.
Жена Финика, тем временем, наконец дошла до нас и встала рядом с мужем, положив руку ему на плечо, что-то шепнула на ухо.
Я, повинуясь какому-то внутреннему наитию, последовала ее примеру, подошла к Александру, взяв того под руку.
В паре метров от нас снова показалась Ирен, она со скучающим видом села на скамейку рядышком и усиленно сделала вид, что ее интересует в этой жизни лишь одно — состояние собственных ногтей.
— Не волнуйся, дорогая, гости уже уходят, — наигранно веселым тоном сообщил черт.
Между тем, хвост мужчины вдруг скользнул жене на талию, чуть приобнимая собственническим жестом.
"— Да, конечно. Просим прощения, что задержались. Видимо, было наивно и глупо предполагать, что ты захочешь помочь своему племяннику, — Александр буквально выплюнул это, таким уничижительным тоном, что звучало почти как оскорбление.
— Подожди… племяннику? — ахнула жена Андрея, вопросительно глянув на мужа.
— Эти двое утверждают, что Юрий стал отцом, потом похитил собственного ребенка… Звучит уже бредово, да, Кристина? — пояснил ей черт, недобро сверкнув при этом глазами.
— Он не знает, что мальчик его сын. И он хочет использовать его в каком-то ритуале, — выпалила я, надеясь подействовать если не на Финика, то хотя бы на его жену.
Кристина взволнованно переводила взгляд то на мужа, то на меня, то на Александра.
— Он может снова попытаться вернуть к жизни Анну… — прошептала она негромко, так что я с трудом разобрала.
Александр говорил, что Финик ввязался во все эксперименты со временем как раз для того, чтобы вернуть к жизни близкого человека, видимо, и сейчас речь об этом.
— У него ничего не получится, — уверенно заявил черт, — но я его не контролирую. Ничего не могу поделать.
— Но ведь речь о жизни ребенка! Моего ребенка! Ребенка, в котором течет и ваша кровь тоже! — я начала понимать Александра, готового вцепиться в эту самодовольную непрошибаемую гадину. Ну нежели можно быть настолько бесчувственной сволочью? Он ведь сам отец!
Финик посмотрел прямо мне в глаза и сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
— Я не могу вечно расплачиваться за то, что от меня никак не зависит и никогда не зависело, — казалось, каждое слово отдается болью у него в груди. — Представьте себе, что вдруг в один момент из вашей жизни ни с того ни с сего пропадают два самых близких человека. А потом оказывается, что в другом варианте развития событий один из них чуть не убил вас, пытаясь вернуть к жизни другого.
