Вышла выносить мусор на дачный участок, и что-то тревожило. Звуки ребенка отдалялись, зато резкий громкий плач все яснее донесся к контейнерам. Бросив два больших пакета, обернулась — улица была пустынна как во сне.
Что за невезение?!
Закон подлости, не иначе! Ну какие у меня свидания? От обиды на весь мир и на себя в первую очередь было очень горько. На что я, собственно, надеюсь? На то, что Александру была дорога наша переписка так же, как и мне? Что то, что я нафантазировала, действительно реально?
Что он вернулся сюда только ради меня?"
"Марк громко заплакал, я встрепенулась, тут же отстраняясь от своих эмоций и подбегая к малышу. Подхватила его на руки.
— Ну ты чего, маленький? — малыш тут же радостно заулыбался, стоило только обнять его.
Я снова мельком глянула в зеркало, а затем еще раз. Никакого ожога не было! Дотронулась пальцами до лица. Не болит!
— Ох, это ты сделал? — восхитилась я, целуя Марка в пухлую щечку. — Спасибо, мой сладкий. Ну ее, эту плойку. Сто лет ей не пользовалась, лучше и не начинать.
Няня пришла вовремя, и, расцеловав малыша, я оделась и вышла, решив подождать Александра на улице. Слишком уж я нервничала из-за предстоящей встречи, чтобы оставаться дома.
Вышла из подъезда и, протянув ладонь, поймала несколько парящих снежинок. Лицо защипало от холода, и я машинально поправила шарф.
Помню, как в детстве загадывала желания, стараясь успеть сформулировать то, что хочу, пока снег на ладошке не успел растаять. На лице сама собой расцвела улыбка, когда я представила, как буду рассказывать об этом Марку. А потом он мне скажет: «Мама, это все ерунда, у меня и без снежинок любое желание исполнятся!»
Тряхнула головой, коротко усмехаясь, сделала шаг.
Меня подхватили чьи-то руки, прижали к себе. Я даже испугаться не успела. Тело среагировало раньше. Сердце участилось, словно я бежала марафон, голову закружило от такого знакового и одновременно забытого запаха. Щемящее чувство в груди не давало ни вдохнуть, ни выдохнуть.
— Нужно быть аккуратнее, — голос был мягким, слегка укоряющим, и, несмотря на морозный день, от коснувшегося кожи дыхания бросило в жар.
— Ты приехал… — я осторожно отступила, поворачиваясь к нему, не зная, что сейчас уместно будет сказать.
На языке вертелось так много, а вместе с тем словно и сказать было нечего. Все приветствия, то, что принято говорить при встрече… все это казалось глупым и неуместным.
Он так и не выпустил меня из рук, но его ладонь на талии не вызывала протеста.
— Приехал, — улыбнулся гарпий.
