Вышла выносить мусор на дачный участок, и что-то тревожило. Звуки ребенка отдалялись, зато резкий громкий плач все яснее донесся к контейнерам. Бросив два больших пакета, обернулась — улица была пустынна как во сне.
— К христианскому аду они не имеют никакого отношения, если что, — засмеялся Александр. — И поверь, малыш, что у тебя за стеной, будет гораздо опаснее любых чертей. Если вырастет, конечно.
— Если вырастет? В каком смысле «если»?! — страх за ребенка оказался сильнее удивления.
С малышом что-то не так? Может быть, он болен? Почему эта нахальная крылатая сволочь тянет и не говорит ничего?!
— Ну вот мы плавно и подошли к тому, почему я пришел к тебе утром. Как я уже говорил, месмеры – редкие твари.
— Не смей так говорить о моем ребенке! — я даже по столу ладонью хлопнула, чтобы до него наконец дошло.
— «Моем ребенке», — мягко усмехнулся Александр, — быстро в роль вошла.
Поняв свою ошибку, я сначала смутилась, а затем, гордо подняв голову, скрестила руки на груди. Ну и пусть. В самом деле. Это мой ребенок. Я его нашла и не дам никому в обиду.
— Даже если и так!
Вслед за бравадой некстати вспомнился Юрий и его слова о том, что настоящая мать убита горем и ищет ребенка.
— Так, вставай, — не успела я и рта раскрыть, как он потянул меня за руку, подталкивая к балкону.
— Стой, стой. Ты куда? — он же так ничего и не рассказал толком!
— Тише, ребенка разбудишь, — он комично округлил глаза, словно и в самом деле боялся разбудить малыша, и, приоткрыв дверь балкона, толкнул меня туда.
— Какого хрена?! — выругалась я, отступая от него в сторону. — Я тебя пригласила в свою квартиру, а ты так себя ведешь!
Я попыталась устыдить его своим гневным взглядом, но судя по всему впечатления это на крылатого не произвело.
Ну в самом деле, зачем он меня на балкон-то вытащил?
— Главная проблема молодых матерей – это то, что они почти все свое время проводят дома рядом с младенцем, — с этими словами он вдруг притянул меня к себе, обнимая за талию, а затем расправил свои крылья.
От удивительного зрелища я забыла обо всем. Так и стояла в его объятиях, не шевелясь, восторженно рассматривая черное оперение. Безумно хотелось лишь одного – протянуть руку и потрогать.
В этот момент Александр вдруг легонько подпрыгнул, и словно два паруса, крылья понесли нас вверх.
