В судебном зале Трейси решает судьбу своего ребенка. Вокруг нее вихрь развода, но она знает, что это больше не ее смертельная игра. Крылья бабочки — это история о женщинах, которые несут на себе весь мир и пытаются найти путь к спасению после неразделенной любви и сломанного сердца....
В этом месте не действовали не только законы урбанистики, здесь не действовали никакие законы, а копы сюда практически не совались.
Он быстро преодолел расстояние до гоготавших мужчин и рывком развернул одного.
– Алек, где чип? – тихо спросил Эдди. В его характере были две отличительные черты: вежливые манеры и полное отсутствие сострадания ко всему живому.
– Эд-ди, – от неожиданности сбиваясь, начал тот, – о чем ты?"
"Эдди Ликозе был крупным мужчиной, семь футов с небольшим, и весь состоял сплошь из мускулов.
– Это неправильный ответ.
– Я… я клянусь, я… – Алессандро не успел договорить. Стоявший рядом Фил Леонелли сильно ударил его по руке, в районе локтя. Словно издали послышался хруст ломающейся кости, а за ним пришла боль, острая, пульсирующая. И вырвался крик, надорванный, полный отчаяния.
– Не заставляй меня спрашивать в третий р… – Он нахмурился, услышав копошение и возню, и, резко обернувшись к железной сетке, возле которой стояли мусорные баки, а рядом валялись старые покрышки, скомандовал: – Фрэнк.
Фрэнку Чикко не нужно пояснять дважды. Он солдат и приказы понимал с полуслова.
– Эй, – завопил грязный мужик, выбравшись из-под плотного слоя отбросов, – что за хе… – Фрэнк трижды ударил его ногой, ломая нос, превращая лицо в кровавую кашу, затем, откинув крышку одного из контейнеров, схватил бездомного за грудки и, рывком забросив его внутрь, вернулся к своим.
– Алек, – все внимание снова было приковано к Алессандро Кастелло.
– Я прав-да не… не зна-ю… – сипел он, цепляясь языком за поломанные зубы. Кровь больше не хлестала потоком, она смешалась со слюной и тягучей струей стекала с подбородка, делая речь совершенно неразборчивой.
