Не знаю, как бы повел себя кто-нибудь другой на моем месте, — возможно, трясся бы от страха, пытался оправдываться или доказывал, что действительно ничего не знает. Мне тоже хотелось делать и первое, и второе, и третье, но я заставила себя собраться.
Это было трудно. Очень трудно. Но, вновь посмотрев ему в глаза, я выдержала адресованный мне взгляд. И внутреннюю дрожь подавила, и оправдываться не стала, потому что тем, кто оправдывается, никогда не верят. А граница между попытками доказать свою невиновность и оправданиями, как правило, очень тонка.
Повисшее между нами молчание было тягостным. И инородным на фоне окружающей, подсвеченной бликами пламени суеты. Спустя некоторое время глаза феникса как-то странно блеснули, и не успела я сообразить, что это значит, как нас окутал яркий, но холодный свет.
Уже сбилась со счета, в который раз за этот день совершала такой переход. Кажется, еще немного — и начну к этому привыкать.
Далеко Кайл нас не перенес. Мы очутились в соседнем квартале, где к этому времени уже полностью потушили огонь и улица утопала в остатках серого дыма. Как когда-то в коридоре, я оказалась стоящей спиной к стене одного из уцелевших зданий — цирюльни, кажется, а феникс вновь нависал надо мной, окруженный ореолом холодного света."
"У меня не было времени, чтобы сообразить, что он собирается сделать. Но как только холодный свет сгустился вокруг меня, как только стал проникать под кожу, впитываться в кровь, стремясь добраться до самого сердца, — поняла. Не разумом — скорее таким обострившимся сегодня шестым чувством.
Кайл Снэш хотел увидеть мои искры. Не спрашивая разрешения, без моего согласия, что в высших кругах являлось недопустимым. Но я ведь не из высших кругов — с какой стати ему заботиться о чувствах какой-то «мышки»?
Я не хотела, чтобы он видел мои искры. Ни сейчас, ни когда-нибудь потом. Не хотела, чтобы его свет прикасался к ним, изучал, обволакивал своим чужеродным холодом. И я непроизвольно сосредоточилась на этом желании, хотя сознавала, что противостоять фениксу все равно не смогу. Ни убежать от него, ни спрятаться, ни оградиться. И руку из его руки тоже не выдерну, слишком крепка его хватка — наверное, синяк останется…
Я все еще смотрела в сияющие золотые глаза, поэтому и не пропустила внезапно произошедшую в них перемену. В какой-то момент в них отразилось отчетливое удивление, как если бы он столкнулся с чем-то очень странным.
— Какого риаха… — нахмурившись, негромко произнес Кайл Снэш.
А в следующее мгновение наполняющий меня холодный свет усилился. Ускорился, быстрее побежал по венам, подобрался к самому сердцу и… остановился, так и не пробравшись внутрь. Уже неоднократно испытав те ощущения, когда кто-то прикасается к искрам, я помнила их очень хорошо.